Они сидели в обнимку, пока до них не донёсся звук быстрых, тяжёлых шагов, хрустевших по гравию снаружи. Дверь большого деревянного здания распахнулась, и появился Майка, а за ним Уиллард, сам Джонни и Грант, отец близнецов. Всех взрослых пум, находившихся поблизости, подняли на ноги среди ночи, чтобы прочесать лес в поисках пропавшей человеческой девчонки.

Саммер выпрямилась с надеждой и встретилась взглядом с Майкой. Она даже не заметила его шрамов — только синие глаза под взъерошенной каштановой челкой. Бета стаи лишь выдохнул. У девчонки всё внутри оборвалось.

Именно её отец опустился на колено перед диваном, на котором они сидели.

— Мы нашли её след примерно в трёх километрах от вышки. Она бежала довольно долго, прежде чем остановиться — мы думаем, чтобы перевести дух. Там появились другие следы. — Саммер начала леденеть, холодеть, замерзать — даже несмотря на сестру-близнеца под боком и отца, сжимавшего её ладони. — Там были другие охотники, и, похоже, они наткнулись на неё. Судя по найденному дротику, её накачали дрянью и утащили к машине, стоящей на самой границе нашей территории. Джунипер уже работает с камерами в том районе, пытается засечь её, чтобы узнать номера, маршрут — хоть что-нибудь…

Саммер посмотрела на свои пальцы, переплетённые с пальцами отца. Под ногтями всё ещё оставались грязь и кровь. Когда она помылась бы в душе, они смылись бы.

Как и её лучшая подруга.

Глава 12

Реми

Как бы больно нам ни было это признавать, шифтеры превосходят нас, и я имею в виду не только их физические данные. Их чувство общности и привязанности даёт нам тысячу очков вперёд. За исключением ничтожного процента одиночек (и одичавших), любой морф скорее отрубит себе руку, чем причинит вред члену стаи без веской на то причины. И это гораздо большее, чем можем сказать о себе мы, люди.

Этоморфолог ХИМЕНА УОЛШ, пионер социальной этоморфологии

Инайя сорвала латексные перчатки и с силой швырнула их в медицинский саквояж. Агрессивный жест, который целительница демонстрировала крайне редко.

— Это просто… — Закипая от гнева, она подбирала слова: — Я никогда не видела ничего подобного.

— Расскажи мне всё, — попросил я её. — И не упускай деталей, пожалуйста.

Я всю ночь сновал туда-сюда к укрытию, выходя на улицу только тогда, когда не оставалось иного выбора. Солнце встало уже давно, и новость о том, что пятнадцатилетний человеческий подросток погиб неподалёку от территории Чёрных Клыков и Кровавой Земли, со скоростью порохового дыма разнеслась по всему Орегону. Многие СМИ умалчивали причину смерти — два выстрела почти в упор.

Куда сенсационнее было намекнуть, будто пума или медведь потехи ради лишили жизни подростка.

Меня ждали важные звонки и электронные письма. Основной приоритетной рутиной занимался Майка, но существовали разговоры, которые я обязан был вести лично как альфа. Например, с бившейся в истерике мэром Корваллиса и рассвирепевшей председательницей Национального совета шифтеров. Не говоря уже о полиции штата и рейнджерах. Ах да, ну и Кровавая Земля наверняка захочет узнать, какого, мать его, чёрта произошло и почему они снова окажутся в эпицентре медийного внимания.

У нас имелось достаточно доказательств для защиты, но многие используют смерть невинного человека для продвижения антиморфной политики.

Каждый раз, выходя из укрытия, я твердил себе, что не обязан бежать обратно. Что о ней заботятся, а тревога у меня внутри вызвана всем тем дерьмом, что стряслось за считаные часы.

А потом я снова ловил себя на том, что спускаюсь по лестнице укрытия и шагаю по обшитым дубом коридорам к комнате, где мы её разместили. Чёрные Клыки владели более чем двумя десятками подобных укрытий, рассредоточенных по всей территории, и все члены стаи знали их расположение и пароли доступа. Им было больше ста пятидесяти лет, но с течением времени их постоянно модернизировали.

Бетон зашили деревом для создания тёплой атмосферы, установили системы акустического усиления, двери замаскировали, а каждый внутренний блок оснастили всем необходимым на случай ЧС: длительно хранящимися продуктами, резервуарами с фильтрованной водой, медпунктом, зонами отдыха, небольшим оружейным арсеналом и запасным выходом.

Фэй находилась в комнате рядом с медпунктом, на кровати более удобной, чем операционная кушетка. У неё не было открытых ран или чего-либо, что на первый взгляд угрожало бы её жизни. Инайя высказалась на этот счёт предельно чётко. Но женщина вот уже несколько часов обследовала её с особым пристрастием. Для удобства работы она переодела Фэй из её одежды в чужую пижаму.

Теперь, когда она закончила, выглядела она… растерянной. В её синих глазах блестела скорбь.

— У нее симптомы обезвоживания и истощения, а её тело подвергалось… Иди и посмотри сам.

Я сжал руки за спиной, пока Инайя показывала мне всевозможные раны и отметины на теле Фэй (соблюдая её неприкосновенность). Их было так много, что горькая тошнота подступила к самому горлу. Я видел трупы. Я убивал ради своей стаи.

Но это…