Проходя мимо, я случайно задела локтем его мускулистый живот и услышала судорожный, прерывистый вдох. Глухой щелчок захлопнувшегося замка заставил волоски на моих руках встать дыбом. Я замерла посреди холла; никогда ещё этот дом не казался мне настолько гулким, пустым — и одновременно настолько переполненным чужим присутствием.

Огромный хищник бесшумно вырос за моей спиной, обдав меня волной плотного, обжигающего жара.

Я бросила взгляд через плечо и подумала:

«Да. Пути назад больше нет».

Глава 40

Реми

Финал моего брачного танца? Ну, из-за феромонов и гиперфокуса у меня всё это несколько смазалось в памяти… Точно помню, что мы какое-то время бегали по лесу. Кажется, мы вели себя вполне скромно. Разве нет?

КУИНН САЛЬВАДОР, страж Черных Клыков

Позже я буду вспоминать весь этот день как самый затуманенный и одновременно самый прямолинейный момент за всю свою жизнь. Вот что происходит, когда отдаёшь поводья чистым инстинктам: череда незначительных, смазанных сцен вокруг единственного, что имело значение прямо сейчас. Фэй.

Моя пара.

Которую ранили прямо у меня под носом.

Было совершенно естественно уступить контроль моему ягуару. Он точно знал, что делать. Перед ним стояли кристально ясные шаги: защитить нашу самку, выходить её, обласкать, увести в безопасное, недосягаемое для врагов место и пометить от души — так, чтобы никто больше не посмел даже помыслить отнять её у нас.

С моей точки зрения, план был безупречен.

Едва она осталась наедине со мной — только со мной, — в голове задвигались разрозненные шестерёнки, выстраивая порядок действий. Приоритеты.

Первый был очевиден.

Я натянул первые попавшиеся под руку штаны из кучи чистых вещей в прихожей. Внутри всё клокотало от звериной дикости, но я удерживал в себе крохи человеческого достоинства — исключительно ради неё.

Я снял с неё дождевик и развязал обрывок футболки, стягивавший плечо. Рана выглядела куда лучше, чем в лесу, но один только её вид заставил меня глухо зарычать. Нужно было нанести лекарство. Я не допущу ни единого нового шрама на её безупречной коже; рядом со мной с ней подобного больше никогда не случится.

Я подхватил её на руки.

— Что ты?.. — прерывисто выдохнула она.

Я отнёс её в кабинет Инайи. Моя слюна уже сделала главную работу: промыла, продезинфицировала и запустила ускоренную регенерацию. Но мне жизненно необходимо было убедиться, что она не чувствует ни малейшей боли. Это было абсолютно непреложно.

Это было…

Пальцы Фэй сомкнулись на моих запястьях, когда я вскрывал упаковку стерильных марлевых салфеток.

— Реми. Посмотри на меня.

Я глухо зарычал. Я не мог. Ещё нет.

Какой уважающий себя самец посмеет взглянуть в глаза собственной паре после того, как по его вине в неё всадили пулю? Она заслонила собой меня от врага. Она.

И всё по моей вине. Я назвал Фэй своей парой прямо при Демидове, этот ублюдок со всех ног понёсся докладывать Коваленко, а тот сделал самый очевидный вывод: захватят меня — получат Фэй. Как минимум искалечат её и выбьют почву из-под ног.

Проигнорировав её нетерпеливый вздох, я сосредоточился на антисептике и аккуратно наложил повязку. Разгладил края пластыря с маниакальной дотошностью, проверяя, не осталось ли пузырьков воздуха, а затем окинул её взглядом с головы до пят. Пуля лишь оцарапала её, но она упала на землю. Она промокла под ледяным ливнем.

Заметив грязную лужицу, натёкшую с её обуви, я снова поднял её на руки. На этот раз она не проронила ни звука, даже не дёрнулась. Обвила руками мою шею и безропотно молчала, пока я нёс её в свою спальню, а оттуда — в ванную.

Без лишних вопросов я принялся снимать с неё мокрую одежду. Я не собирался спрашивать разрешения, как в прошлый раз: тот этап наших отношений остался позади. Я физически ощущал её упорный, пристальный взгляд, искавший мои глаза. Верхушки моих ушей вспыхнули жаром.

Когда я попытался завести её в душевую кабину, она упёрлась. Я решил, что она не хочет мыться, отчего ягуар внутри вздыбился от тревоги, но буквально окаменел, когда её тонкие ладони легли на пояс моих штанов.

Я позволил ей расстегнуть пуговицу и опустить ткань по бедрам. Когда мой вставший член вырвался наружу, Фэй замешкалась лишь на одну-единственную долю секунды. А затем сбросила ткань ниже колен. Мимолётные случайные прикосновения нашей обнажённой кожи обжигали, как калёное железо. Они посылали электрические разряды по всему телу.

Я зажмурился, чтобы совладать с собой, и до побелевших костяшек сжал кулаки. Нельзя… Нет.

Я почувствовал пожатие на запястье. Фэй потянула меня за собой под струи воды. Она сама открыла кран, отрегулировала температуру и мягко подталкивала меня в грудь, пока я не оказался прямо под рассекателем. Лишь увидев стекающую с меня мутную бурую жижу, крупинки земли и обломки хвои, я понял, в каком омерзительном виде находился сам.