— Я не смогу взять его след. Я не… — Желваки на его скулах окаменели. — В детстве я потерял обоняние.

Его лицо исказила неприкрытая мука.

Его чудовищные шрамы… Пожар. Огонь, должно быть, начисто сжёг носоглотку и обонятельные рецепторы.

— Я помогу тебе. — Едва я произнесла эти слова вслух, как адреналин бешеным потоком ударил в кровь. Я метнулась к вешалке у входа и сорвала один из непромокаемых дождевиков: — Я видела то самое место, где всё случится. Стоит мне увидеть его наяву, и я сразу его узнаю.

Саммер решительно шагнула вперёд:

— А я смогу взять его след.

— Не мелите чепухи, — отрезал Майка.

— Я смогу! В прошлом году во время паводка именно я отыскала троих пропавших детёнышей. Ты прекрасно это знаешь! — Саммер смотрела на бету со стойкостью, вызывавшей искреннее восхищение, совершенно наплевав на его бешенство и исходившую от него глухую враждебность: — Пожалуйста, позволь мне помочь. Позволь мне…

По тому, как предательски дрогнул её подбородок, мы все поняли: дело было не только в Реми.

— Доверься ей, — попросила я Майку. — У неё всё получится.

Майка был громадным, смертельно опасным шифтером, но против заплаканной девочки-подростка с обнажёнными нервами он оказался абсолютно безоружен. К тому же было кристально ясно: оставаться не у дел он и сам не собирался. Он грязно выругался — так, что я невольно моргнула, — и ткнул в Саммер тяжёлым предупреждающим пальцем:

— Смотри, чтобы мне не пришлось об этом пожалеть. — Палец тут же переместился на меня: — Идёте следом за мной и беспрекословно выполняете каждый мой приказ.

Мы обе торопливо закивали. Я прекрасно понимала, что в его словах не было ни грамма снисходительности или мужского высокомерия — лишь голый здравый смысл. Саммер было всего пятнадцать, а у меня, если вынести за скобки психические видения, не имелось ровным счётом никаких навыков для выживания в диком лесу посреди свирепой бури.

— Он меня со свету сживёт, — процедил Майка, глядя, как я торопливо застёгиваю дождевик. — Мне конец. Я труп.

Я ободряюще улыбнулась ему, хотя внутри меня всю трясло, как желе:

— Мы как раз и идём туда за тем, чтобы сегодня никто не умер.

В ответ он наградил меня своим фирменным взглядом из серии «Ты совсем с катушек съехала».

— Будьте осторожны, — тихо попросила Нун. Мы обменялись короткими взглядами, напомнившими мне о том, о чём мы говорили всего несколько минут назад.

А затем мы шагнули в темноту леса — прямо навстречу буре.

***

Майка шагал вплотную ко мне, подхватывая под локоть всякий раз, когда свирепые порывы ветра и ливня норовили сбить меня с ног. Саммер бежала впереди в облике пумы, непрерывно принюхиваясь на каждом шагу. Её песочная шерсть от воды потемнела до грязно-бурого оттенка.

Хоть Уилламетт и мог показаться одинаковым, куда ни глянь, образ той самой пихты и её окрестностей намертво врезался мне в подкорку. Папоротники, густой подлесок, из которого в видении вынырнули вооружённые люди…

В отчаянии я всматривалась в каждую ложбинку, каждую лужу, каждый ствол — мир то погружался в непроглядный мрак бури, то озарялся слепящими вспышками молний.

Один конкретный раскат грома вызвал у меня острое чувство дежавю.

Именно этот грохот звучал в видении. Плевать, что пытаться отличить один удар грома от другого казалось чистым безумием. Я испуганно закружилась на месте. В этот самый миг Реми перепрыгивал через лужу, он был на грани того, чтобы…

Саммер тонко взвизгнула и сорвалась с места стрелой. Майка поволок меня следом. Мы продрались сквозь поваленные ветки, скользкие валуны и обогнули гигантскую сосну, пока…

Там, в двадцати метрах от нас.

Ягуар сбрасывал звериную шкуру.

— Реми! — взревел Майка.

Услышав его голос, альфа резко развернулся. Я ткнула пальцем в сторону глухих, тёмных зарослей справа:

— Они полезут оттуда, беги! — закричала я Майке.

Бета не колебался ни доли секунды. В ту же секунду его место заняла огромная серебристая пума, взрывая жидкую грязь когтями в бешеном рывке.

И тогда… меня накрыло предельно странное чувство. Точно такое же, как тогда, когда я увидела Саммер на смотровой площадке — раненую, забившуюся под скалу, перепуганную насмерть. Та самая тяжесть неизбежности, выкручивающая кости, когда мозг уже знает, чем всё закончится, но события ещё не произошли. Мучительное перетягивание каната между правдой и кривдой.

Саммер уже крутилась у ног Реми, глухо урча и настойчиво толкая его мордой в икры. На лице альфы застыло самое чудовищное недоумение пополам с бешенством, какое мне только доводилось у него видеть.

Сквозь оглушительную стену ливня до меня донеслись крики. Выстрелы. Пронзительный вой одной, двух, трёх пум… Подоспели остальные члены стаи. Что-то золотистое вихрем пронеслось мимо меня. Фабиан?

Обстановка уже изменилась. Всё шло совсем не так, как в моём видении. Но если так, почему ледяной холодок обречённости не желал отпускать моё сердце?