Я укусила его за шею так сильно, как могла.

— Нет, ты мой омега.

Ксеркс запутался одной рукой в моих волосах, другой обхватил горло, вытащил член, выгнул мою голову под невозможным углом, развернул меня и толкнул грудью вперед.

Внезапно мой центр стал невыносимо пустым.

Его грудь вжалась в мою спину, он прижал меня так, что мое тело распласталось по стене, чувствительные соски терлись о дерево, пока он давил сильнее. Я ничего не видела и зарычала от разочарования.

Он вошел в меня одним движением.

Под этим новым углом его головка врезалась в шейку матки, яйца плотно прижались к моему центру. Пальцы терлись о клитор. Я бы закричала, когда ударные волны пульсировали в моем ядре, но я потеряла голос. Его рука в моих волосах дернула мою голову сильнее, поворачивая так, что он вонзил язык мне в рот, пока я выгибалась под неестественным углом.

Ксеркс хлопнул меня по заднице и одновременно ударил бедрами. Его руки болезненно скручивали соски, пока мое лицо билось о стену. Мой центр пульсировал, и влага стекала по ногам. Ксеркс работал бедрами быстрее, забрасывая меня на новые высоты.

Он провел двумя пальцами по моим губам, а затем глубоко впихнул их мне в рот, пока я не поперхнулась корицей и мускусом.

Я застонала.

Ксеркс заставил меня прикусить его пальцы.

Внезапно его вторая рука хлопнула по клитору, и ощущение было настолько мощным, что матка сжалась, когда я кончила. На секунду мой омега перестал двигаться.

Снова Ксеркс прошептал:

— Вот так, хорошая девочка.

Горячая жидкость пульсировала внутри меня, и он возобновил удары о стену, пощипывая мои натертые соски и пережидая свою разрядку. Его ноги дрожали, он прижал меня к себе плотнее, так что я не могла пошевелиться. Сильные руки развели мои бедра широко, так что он достигал новых глубин, пока он не опустился на колени.

Он перевернулся на спину и удержал меня спиной к своей груди, удерживая поверх себя, с членом, глубоко погруженным внутри.

— Моя.

Он сильно укусил меня за шею, и моя киска содрогнулась в знак согласия.

В другой жизни я бы не лежала поверх него, безвольная, с его вибрирующим членом глубоко внутри меня. Но я не сражалась в бесплодных пустошах мира оборотней, на горячих песках Колизея фейри и в мафиозном бойцовском клубе, чтобы не насладиться тем, как омега лишает меня девственности с такой жестокой самоотдачей, что я коснулась нирваны и переступила границу между одурманивающей болью и изысканным удовольствием.

Поэтому, когда Ксеркс наконец вытащил член из моего влажного центра, в последний раз обхватил мою шею рукой и толкнул на пол, я не стала сопротивляться. Когда он провел пальцами по сперме на моем бедре и засунул их мне внутрь, одновременно вонзая язык как можно глубже мне в рот. Я откинулась назад и наслаждалась этим.

— Ты оставишь мою сперму у себя в киске, — прорычал он, все еще не вынимая языка изо рта, а пальцы — из меня.

Я сонно кивнула и прошептала:

— Как скажешь, омега, — и в моей груди задрожало мурлыканье альфы.

Вообще-то, я была на 99 % уверена, что как альфа-женщина не могу забеременеть, но не собиралась поднимать этот вопрос.

Я позволила ему делать свое дело.

— Мой омега, — пробормотала я, растянув губы в довольной улыбке.

Голос Ксеркса сорвался на всхлип, когда он прошептал:

— Я люблю тебя.

Он осыпал мое лицо невесомыми поцелуями.

Мое сердце замерло в груди.

Твою ж мать.

Тепло от огня уютно потрескивало, заставляя веки опускаться. Тихий джаз обвивался вокруг нас, свежий снег собирался в сугробы.

Он обернул свое обнаженное тело вокруг моего, пока я не оказалась полностью закутана.

Он защищал меня от любого вреда.

Я мягко прошептала в ответ:

— Я тоже тебя люблю.

Потому что это было правдой: я не хотела прожить ни дня без этого яростного омеги рядом.

По моей щеке потекла влага.

Он плакал.

В этой жизни я была слишком усталой, чтобы волноваться об этом. В какой-то момент маленький пушистый котенок свернулся у меня под боком, тихо мурлыча, и я прижала его к груди, чтобы согреть.

Я замурчала в ответ.

Люблю тебя так сильно.

Я заявила на него права.

Улыбаясь, я слизала пряность со своих губ.

Одна мысль промелькнула в сознании, прежде чем я уснула: как я вообще могла думать, что корица сладкая?

Она же, мать вашу, обжигает.

 

ГЛАВА 30: КСЕРКС

 

Двумя часами ранее

 

ЕГО НОВАЯ РЕЛИГИЯ

 

Я провел губами по ее коже и застонал, когда клюквенный вкус взорвался на моем языке. Она была слаще, чем я мог себе представить.

— Ксеркс, — простонала она, и мой член дернулся.

Моя альфа хотела, чтобы я вернулся. Она не бездумно соглашалась трахаться с омегой в течке. Она выбрала меня. Я целовал ее с благоговением, пытаясь выразить ртом свое восхищение. Она была слишком хороша для меня.