Поленья в камине трещали и стреляли, а свежий снег ложился все толще. Пышные губы Ксеркса скользили по чувствительной коже моей шеи. Он оставлял мягкие, как перышко, поцелуи. С благоговением он проложил дорожку поцелуев по ключице и вниз по груди, пока его губы не зашептали по моему животу.

Я тихо простонала:

— Ксеркс. — его имя прозвучало как мольба.

— Альфа, — прорычал он в ответ.

Длинные мозолистые пальцы сжались на моей талии. Его поцелуи опускались ниже.

— Ксеркс, — снова бездумно повторила я.

Он сел, и раздался громкий треск ткани. Он сорвал с меня спортивные штаны, и они отправились в кучу изорванной одежды. Дрожа, я ухватилась за его плечо и притянула его теплое тело обратно к себе. Мягкий ковер щекотал спину, пока я тяжело дышала.

Я жаждала его.

Ксеркс медленно провел языком по моему животу.

— Сладкая, блядь, клюква.

Он громко застонал и прикусил зубами низ живота. Я застонала, когда укол боли расцвел в удовольствие. Он водил зубами по моей коже, прикусывая все сильнее и сильнее, пока я не превратилась в извивающийся комок нервов. Внезапно он укусил еще сильнее, и его зубы пробили кожу.

Я вскрикнула от неожиданности. Но звук превратился в стон, когда вслед за этим вспыхнула эйфория.

Ксеркс замер.

Спустя целую вечность он наконец пошевелился.

— Прости, — прошептал он и нежно поцеловал меня в живот.

Его губы ласково скользили по моему торсу, но он больше не прикусывал и не кусал так, как раньше. Адское пламя между нами померкло, и я заерзала, неудовлетворенная. Его легкие прикосновения были не тем, чего я хотела.

Я закусила щеку.

Ксеркс продолжал целовать меня так, будто я была такой хрупкой, что могла сломаться, но это было совсем не то.

«Может, ему нравится быть нежным. Не спугни его.»

Его трепетная забота продолжалась, и мое возбуждение нарастало, пока я наконец не взмолилась:

— Пожалуйста.

Он снова перестал двигаться и отстранился. Его лицо исказилось от беспокойства.

— Я причинил тебе боль.

— Нет, я имела в виду… — я осеклась, не в силах облечь в слова то, что хотела, и отвернула голову.

Боги, как же это неловко.

Ксеркс грубо вздохнул. Дрожащими руками он отпрянул, так что мы больше не соприкасались, и сказал:

— Прости.

Блядь, я все порчу.

Я потянулась к нему.

Он вздрогнул, когда я схватила его за плечи и потянула его тело обратно к своему.

«Не будь размазней, Сэди.»

Как можно быстрее я выпалила:

— Пожаааааалуйста-укуси-меня-снова. Мне-понравилось.

Ксеркс вдохнул.

Энергия в комнате изменилась.

Снежный вихрь завыл громче, словно гнездо было живым и чувствовало настроение своего омеги. О нежных прикосновениях забыли: его пальцы вонзились в мои тазовые кости, а ногти полоснули по нежной коже. Ксеркс опустил рот к моему плечу и укусил. В воздухе запахло медью, когда его зубы пробили плоть и пустили кровь. В другой жизни, будь я понежнее, я бы, может и забеспокоилась, что его ногти кромсают мое тело, пока он атакует мою шею ртом.

Его зубы впивались в кожу, но язык тут же успокаивал раны. Расцвел жар, а затем последовало прохладное облегчение. Ксеркс стонал мне в шею, проводя щетиной по груди. Его колючая кожа скребла по моим чувствительным соскам, и я громко застонала, выгибаясь всем телом, пока бедра отрывались от пола.

— Моя альфа любит погрубее, — простонал он, покусывая и лаская языком следы, которые он оставлял на моей маленькой груди.

— М-м-м, — кивнула я в знак согласия и дернула его за волосы изо всех сил.

В другой жизни я, возможно, обиделась бы, что пальцы сжимают мою уже покрытую синяками плоть так сильно, что расцветают новые кровоподтеки. Но чем больше Ксеркс кусал, сосал и рвал мою кожу, тем сильнее росло его возбуждение.

Он громко зарычал:

— Скажи, что ты моя альфа.

Пламя в камине вспыхнуло ярче. Его холодные шелковистые волосы скользили по груди и животу, лаская кожу. Мягкий контраст с его укусами. Он уперся коленом мне в центр и потерся о меня.

Ксеркс прорычал:

— Скажи это.

В другой жизни я пришла бы в ярость от того, как он командует мной и ставит свои метки на моей коже, как завоеватель-пират. Я запрокинула голову и выгнула грудь навстречу его укусам. Мои пальцы впились в его спину, я раздирала кожу, отчаянно желая, чтобы он прикоснулся сильнее, чтобы вошел глубже. Его пальцы, сжимавшие мои бедра, приподнимая меня, а затем с силой вдавили в ковер. Ксеркс провел щетиной по моему соску, а затем сомкнул зубы вокруг моей перевозбужденной плоти.

— СКАЖИ ЭТО! — он укусил сильнее.

Я закричала.