Киска жалась снова.

Я впечатал ее голову обратно в стену.

Ее киска вновь сжалась.

Я вошел в ее безумную тесноту еще глубже, втягивая всю грудь целиком в свой рот.

— Это слишком… я не могу кончить снова, — вскрикнула она от экстаза, ее киска запульсировала, и я увидел звезды.

Моя бедная маленькая альфа вот-вот получит все то, чего даже не знала, что хочет.

Я не смог сдержать смешок, прижимаясь зубами к ее шее.

— Я еще даже не начинал.

Наступил долгий момент, когда сомнение обожгло грудь, и я задался вопросом: а не причиняю ли я ей боль?

Я отстранился.

Она прорычала:

— Тогда начинай уже, мать твою!

Моя последняя стена разлетелась вдребезги, и не осталось барьера, защищающего меня от меня самого.

Притворству пришел конец.

Дымка поглотила меня.

Прежде чем я осознал, что делаю, я широко раздвинул ее ноги, всадил член по самую рукоять, пригвоздив ее к стене, и так глубоко загнал язык ей в рот, что не осталось сомнений: кому она принадлежит. Кто забирает обе ее дырочки.

— Вот моя малышка, — прошептал я похвалу ей глубоко в горло.

Я буду трахать ее так каждый день до конца своей жизни. Зайду так глубоко, чтобы она помнила: она принадлежит своему омеге.

Ее сладкая киска снова запульсировала, и я вознаградил ее, сжав горло сильнее.

Но у моей альфы хватило наглости отстраниться от моих губ и сказать:

— Ты мой.

Бедная малышка бредила.

— Спорим?

Я подался бедрами вперед и вбил свой толстый член в ее невероятно узкий канал.

Сэди закричала.

Я безжалостно закусал ее соски и продолжал входить в нее, пока она не зарыдала, кончая на мой вибрирующий член. Пульсирующие спазмы вокруг моего члена были взрывами эйфории, подобными тому, чего я никогда не чувствовал раньше.

Я засмеялся, когда моя альфа-воительница зарыдала в оргазме.

В ней все было идеально.

Я трахал ее яростно, двигая бедрами изо всех сил, пока она дрожала подо мной.

Впервые я понял, почему Кобра всегда заявлял, что она — его собственность. Не то чтобы ее можно было по-настоящему приручить.

Нельзя владеть совершенством.

— Я владею твоей киской, — дразнил я свою воительницу.

Она кончила снова.

Извиваясь на моем члене, заливая своей влагой мой нижний пресс, она выдохнула:

— Пошел ты, Ксеркс.

Ни один альфа никогда не был слаще.

Ее слова звучали как «я люблю тебя», и мое сердце сжалось от боли в груди.

— Нет, пошла ты, малышка.

«Я тоже тебя люблю».

Я перестал притворяться, что не являюсь монстром, и пытал ее чувствительную плоть, пока она не кончала снова и снова.

Я прижался лицом к ее виску и благоговейно пробормотал:

— Ты моя альфа. Я заявляю на тебя права. Я владею тобой. Никогда не будет омеги, который трахает альфу так, как я трахаю твою киску.

Мы оба знали, что на самом деле я говорил:

«Я люблю тебя. Я люблю тебя. Я люблю тебя. Я люблю тебя».

В яйцах закололо, и я понял, что моя разрядка близка.

Но мне хотелось большего.

Я прорычал ей:

— Ты моя, малышка!

«Я, черт возьми, так сильно тебя люблю».

Маленькие зубки вонзились в мою шею, и я едва почувствовал укол, когда Сэди простонала:

— Нет, ты мой омега!

Она была всем, чего я когда-либо хотел. Всем, чего, как я думал, я никогда не заслуживал.

Грудь обожгло странным чувством, и я потерял всякий контроль.

Я сорвал Сэди со своего члена, развернул ее, чтобы видеть ее идеальную попку в форме сердечка, и снова вбил свой член в ее влажную вагину. Погрузив пальцы в ее шелковистые пряди, я запрокинул ее голову назад, чтобы взять ее рот, пока беру ее киску.

Глаза Сэди порхали, когда она стонала.

Я усмехнулся своей чувствительной маленькой альфе.

Безжалостно я вдалбливал ее сильнее, дергал за соски и тер клитор пальцами.

Такая сладкая маленькая киска.

Никогда не будет женщины, столь невероятно прекрасной, как моя малышка.

Когда покалывание в яйцах усилилось, член запульсировал. Я сдерживался изо всех сил, потому что не собирался кончать, если она не кончит снова.

Засунув пальцы ей в горло, я заставил ее задохнуться и вбивал в нее настолько сильно, насколько мог.

Воздух наполнился запахом ее крема, когда она в последний раз сжала и затрепетала вокруг моего члена.

— Вот так, малышка, — похвалил я, позволяя своему семени извергнуться, и довел это до конца, впечатывая нас обоих в стену, оттягивая ее вишневые соски, пока она не закричала.

Зрение затуманилось от отголосков нирваны, и я рухнул на колени, разведя ее бедра широко, чтобы оставаться похороненным внутри нее.

Я перевернулся, наслаждаясь ощущением своей альфы, распростертой подо мной. Было честью держать ее, служить ей своим телом.

— Моя!