Я прижал большой палец к ее сладким губам и надавил на теплый язык, пока она не опустила голову и рубиновые глаза не остановились на моем ноющем члене.

— Хорошая девочка, — похвалил я ее.

Запах клюквы и возбуждения усилился.

Еще больше предэякулята выступило на члене.

Я снова похвалил ее:

— Хорошая девочка.

Ее зрачки расширились, пока глаза не стали почти черными. В носу защекотало, и я застонал от запаха ее влажной киски.

Мой узел завибрировал.

Запах клюквы стал еще слаще. Я облизнул губы и содрогнулся. Ее вкус был афродизиаком. Но я не двигался. Пока волны мучительного желания прокатывались сквозь меня, я вонзил пятки в ковер и стоял неподвижно.

Сэди заслуживала правильного обращения, и я не собирался набрасываться на нее, как бездумный зверь.

Пот струился по моей спине, пока она неотрывно смотрела на вибрирующий член.

Внезапно она свалилась с кровати.

Растянувшись на ковре, с белыми волосами, запутавшимися вокруг золотистой кожи, она улыбнулась мне снизу вверх. В точь-в-точь как идеальная игривая альфа, которой и была.

Прежде чем я успел остановить себя, я прорычал:

— Ты моя!

Она согласилась.

Каждая клетка моего тела замерла от потрясения. А мой внутренний голос, который до этого вопил, чтобы я оставался джентльменом, умолк.

Она согласилась.

Сэди согласилась.

Моя альфа согласилась.

Она моя.

Я рванулся вперед, схватил толстовку, скрывавшую ее тело, словно прятала ее от меня, и разорвал мешавшую мне ткань на клочья.

Золотистая кожа заблестела, а темно-вишневые соски затвердели на груди.

Каждая ее грудь была чуть меньше моей ладони: настолько небольшая, что я мог целиком взять ее в рот и сомкнуть зубы вокруг нее.

Идеальная.

Сэди прикрыла грудь, и румянец залил верхнюю часть ее щек.

— Не смей! — прошептал я, сдерживая желание прижать ее руки над головой и наброситься на нее.

Сэди была хрупкой и неопытной. Ее первый раз должен был стать особенным.

Мои колени подкосились, и я забрался на нее.

Пульс стремительно бился под нежной кожей ее шеи, а едва заметная дрожь золотистой кожи заворожила меня.

Если я укушу ее, если прокушу кожу, другие будут знать, что она моя.

Мне придется кусать ее каждый день, чтобы на ней всегда оставалась моя метка, но это не было проблемой.

Я наклонился вперед, чтобы заявить на нее права.

Сэди вздрогнула в тусклом свете, и воспоминания о властных альфах, преследовавших меня по темным комнатам, заставили все мои мышцы оцепенеть.

Я замер.

Воспоминания о всепоглощающем страхе, когда альфы теряли себя под натиском инстинктов и овладевали мной, как звери, заставили желудок сжаться.

Но хуже всего было не то, что меня сексуально не привлекали эти альфы, что я не хотел, чтобы они брали меня, что я умолял их не делать этого.

Хуже всего было то, что мне нравилось насилие.

Когда они преследовали меня, мой член всегда был твердым.

А когда они обращались со мной грубо, кусали меня и брали то, что им не принадлежало, я кончал снова и снова.

Это было одной из причин, почему я сбежал.

Жестокие лица смеялись, проводя ножами по моей коже, а я стонал от удовольствия.

Когда обезумевший альфа овладевал мной, он бил меня своей животной силой, пока моя голова не откидывалась в сторону.

От каждого его удара я кончал.

Они плевали мне в лицо.

— Ты самый извращенный омега во всем этом гребаном мире. Омеги должны быть мягкими. Тебе повезло, что мы купили тебя, потому что с женщиной ты никогда не справишься. Ты сломаешь ее.

Он снова ударил меня, и мое тело дернулось от удовольствия.

— Я даже никогда не слышал об омеге, которому нравилось бы, когда с ним так грубо обращаются. Какая пустая трата. Ты отпугнешь любую женщину.

В ту ночь я сбежал.

Но хуже всего было то, что мне нравился жесткий секс, а в течку я до этого никогда не входил.

Но сейчас я стоял над Сэди, распростертой подо мной, и мои руки дрожали. Я отчаянно выдавил:

— Если ты… не хочешь. Течка… слишком сильная. Я остановлюсь. Сэди. Скажи мне. Пожалуйста.

Я ненавидел себя.

Конечно, она меня не хотела. Я вел себя как бешеный зверь.

Отстраняясь, я боролся с желанием врезать себе кулаком по голове.

Я запрусь в ванной. Сорву мраморную плиту со стены и забаррикадирую дверь, чтобы не смог добраться до нее.

Тонкие пальцы схватили меня за плечо.

— Да. Я этого хочу.

Я перестал дышать.

— Пожалуйста. Я хочу всего тебя. Не сдерживайся, — хрипло произнесла она.

Последние остатки контроля рухнули.

 

ГЛАВА 29: СЭДИ

 

ЖЕСТОКОЕ ПРИЖАТИЕ К СТЕНЕ

 

Приливная волна корицы накрыла меня с головой и утащила на дно. Это было ошеломляюще и захватывающе дух. Это было всем.