Я в последний раз укусил ее за шею. Мне нужно было поставить свою метку, чтобы ни один самец не усомнился, кому она принадлежит.

Жар больше не причинял моему члену агонии, он накрыл меня волной инстинктов.

Оставалось кое-что, что мне нужно было сделать.

Я вытянул себя из ее изысканной киски, перевернул Сэди на спину, собрал свое липкое семя с ее золотистых бедер и впихнул обратно в нее.

— Ты удержишь мое семя у себя в киске, — приказал я.

Паника сжала грудь при одной мысли, что течка не сработала, иррациональное желание оплодотворить свою альфу ослепляло.

Я держал пальцы глубоко внутри, пока инстинкт не утих и я не смог расслабиться.

— Как скажешь, омега, — усмехнулась Сэди и свернулась калачиком, прижавшись ко мне, пока мои щеки пылали от стыда за свои нелепые действия.

Альфы-самки не могли забеременеть.

Но моя альфа не насмехалась. Она просто замурлыкала и прильнула ко мне.

— Мой омега.

Мое прошлое исчезло, и глаза защипало, когда я прошептал:

— Я люблю тебя, — осыпая Сэди нежными поцелуями.

Я притянул ее к себе и обвил своим телом, защищая от любой угрозы.

— Я тоже тебя люблю, — прошептала Сэди так тихо, что я едва расслышал.

Я бы умер за нее.

Слезы текли по моему лицу и капали на женщину в моих объятиях, которая приняла все, что я так долго ненавидел в себе.

Час спустя, удерживая ее, я неосознанно перекинулся в форму котенка и забился в теплое местечко между ее рук.

Я хотел, чтобы моя альфа держала меня.

Сэди крепче сжала меня руками, притянув вплотную к груди.

Первая альфа, принявшая мою форму котенка.

Моя альфа.

Клюква никогда не была такой сладкой.

Перед тем как заснуть, в сознании мелькнуло осознание: жар подстегивал меня, но я был полностью осознан. Я отчаянно хотел всего, что произошло.

Я молился богине луны, чтобы Сэди была с этим согласна.

 

ГЛАВА 31: СЭДИ

 

ОХ, БЛЯДЬ

 

Я застонала, вытягивая ноющие конечности.

Похоже, меня сбила машина, а потом пытали, пока я спала. Каждая клеточка тела пульсировала от боли.

И еще: почему кровать такая жесткая?

Приоткрыв закисшие глаза, я долго не могла осознать, что боль — это не результат того, что Аран сорвалась и избила меня во сне.

Нет.

В темной комнате потрескивал огонь и кружился снег, но именно вонь корицы и секса заставила мои глаза расшириться, и воспоминания обрушились на меня лавиной.

В сгибе моего локтя свернулся пушистый белый котенок.

Я вспомнила, как Ксеркс говорил, что стыдится своей формы котенка, и что альфы издевались над ним из-за этого. Маленький пушистик замурчал под боком, и мое сердце разбилось на миллион кусочков. Грудь сдавило, пока я тонула в волнах чужих эмоций.

Долгое время я просто лежала с закрытыми глазами, представляя, что шаги, хрустящие по снегу — это шаги Люсинды, и мы исследуем лес в мире перевертышей.

Жизнь не была легкой, но мы были молоды и полны детской наивности, что все будет хорошо. Вместо свежего лесного воздуха здесь было тяжело дышать от мускусного пота и запаха меди. Я тяжело вздохнула, когда мираж развеялся. Совершенно голая, в гнезде омеги, я размышляла над вариантами:

Первое: Можно устроить истерику (чрезвычайно приятно, но эмоционально истощает).

Второе: Можно сохранять хладнокровие и притвориться, что я сексуальная богиня, которая регулярно занимается жестким сексом (заманчиво, но трудно осуществимо).

Третье: Можно найти Уолтера и спросить, нет ли у него знакомого психотерапевта, потому что мои ментальные проблемы распространились и на сексуальные (скучно и предсказуемо, никого не удивит).

Четвертое: Можно похвастаться Аран, что я лишилась девственности раньше нее, так что теперь она официально — самая закоренелая ханжа между нами (очень заманчиво, но Аран, скорее всего, нападет на меня, а мое тело и так еле держится).

Пятое: Можно просто вести себя нормально (как неудачница).

Очевидно, что жестокое лишение девственности сдвинуло что-то внутри меня, потому что мне захотелось выбрать пятый вариант.

Я превращалась в настоящую леди.

Шучу.

Мои боли пульсировали в такт сердцебиению, и я была слишком разбита, чтобы делать что-то, кроме как целовать голову котенка-Ксеркса.

Отрицание проблем было моей лучшей подругой.

— Ты такой милый, — проворковала я, осторожно проводя пальцами по его пушистым белым ушам.

Котенок-Ксеркс перевернулся на спину, демонстрируя крошечный животик. Я потянулась и нежно поцеловала его в шерстку. Его миниатюрные лапки вцепились в пряди моих волос, упавшие вокруг него. Мое сердце растаяло, и я поднесла волосы к его лапкам, как веревочку.

— Маленький котик хочет поиграть?