— Пожалуйста, я хочу тебя целиком. Не сдерживайся.

Снег превратился в настоящую метель. Искры между нами взорвались. Ксеркс бросился на меня и позволил себе отпустить контроль.

Мы оба позволили.

 

ГЛАВА 28: КСЕРКС

 

Несколькими минутами ранее

 

СЛИВАЯСЬ ВМЕСТЕ

 

Я свернулся на кровати и застонал, пока мой член пульсировал от мучительной боли.

Омега не должен был входить в течку, пока не установит полноценную связь со своими альфами.

Даже после этого обычно требовались месяцы, прежде чем тело омеги становилось достаточно готовым к размножению, чтобы действительно этого захотеть.

Я ударил кулаком по подушке и впился зубами в нижнюю губу, отчаянно желая, чтобы волна боли перестала терзать низ живота.

Уолтер, который много лет служил нашей семье и прекрасно разбирался во всевозможных телесных недугах, связанных с системой АВО. Он считал, что моя необычная течка была вызвана годами, в течение которых я принимал подавительные лекарства в мире фейри.

И все же такой силы она быть не должна была.

Я закричал в пушистую подушку, ерзая по покрывалу и пережидая очередной приступ боли.

Хуже всего было то, что, пока связь между мужчинами становилась все крепче, я не хотел трахать их. После всего, что со мной было… я отказывался трахаться с кем-то просто потому, что так требовало тело.

Я отказывался использовать свое тело ради удовольствия, пока разум кричал мне остановиться.

Я отказывался кончать, пока внутри меня все рушилось и я ломался.

Я прожил так много лет и поклялся себе, что лучше умру, чем позволю этому повториться. Потому что знал: есть предел тому, что я способен вынести, прежде чем расколюсь навсегда.

Я ударил по кровати, когда бедра дернулись в спазме, и сильнее вжался лицом в подушку.

За всю жизнь я встретил лишь одну альфу, которую желала моя омега-сущность.

Только один запах сводил меня с ума от потребности, только ее я мог представить своей.

Сладкая, мать ее, гребанная клюква.

Я не мог прожить и пяти секунд, не думая о ней.

Когда она лежала на кровати под альфами, распятая на изголовье моими ножами, мне стоило невероятных усилий не забраться к ним.

Сэди.

Блядь, она была идеальна.

Мои бедра дернулись от желания.

Я флиртовал с Клариссой лишь для того, чтобы позлить ее. Хотя запах лимонов резал мне чувства, а желудок выворачивало от отвращения.

Это была огромная, мать ее, ошибка! Потому что Кларисса распознала признаки начинающейся течки у омеги и стала вести себя агрессивно.

Она понятия не имела, что все это было ради Сэди.

К ней это не имело никакого отношения.

Я вцепился пальцами в член и застонал, когда чувствительная кожа вспыхнула еще сильнее. А мои прикосновения лишь усугубили перевозбуждение, вместо того чтобы его унять.

Теперь, из-за того что я повел себя как мудак, Кларисса сочинила какую-то гребаную ложь, а Сэди отдалилась от меня еще сильнее.

Сэди отвергла меня.

Единственная альфа, которую я когда-либо мечтал назвать своей, единственная, которой хотел поклоняться всю свою бессмертную жизнь, отвергла меня.

Я не присоединился к ней и альфам на кровати, потому что знал: она все еще злится на меня. Она знала альф дольше и состояла с ними в совершенно иных отношениях.

Я отказывался ставить ее в неловкое положение.

Я отказывался причинять ей боль только потому, что становился бездумным омегой, охваченным течкой.

Наверное, так было даже лучше. В прошлый раз она презрительно фыркнула, когда я прижал ее к стене ванной и шлепнул по ее мокрой киске.

В конце концов, она была альфой, а альфы всегда предпочитали быть сверху над омегой.

У нас все равно никогда бы ничего не вышло.

Правда причиняла боль.

Я вгрызся в подушку и кричал, пока голос не охрип, когда новые волны обжигающего жара обрушились на мой член.

Но это уже не имело значения. Я не переживу этого.

Все знали: тело омеги будет разогреваться все сильнее, пока во время течки он не найдет подходящую альфу, которая сможет его принять. Не зря омег так ценили и защищали в стае.

Если у омеги не было альф, способных помочь ему пережить течку, он не выживал.

— БЛЯДЬ!

Мои бедра дернулись еще сильнее, а шелковые простыни ничем не могли помочь против пламени, охватившего мою нежную плоть.

— Ксеркс, это Сэди. Открывай! — крикнула за дверью моя альфа.

Отлично. У меня галлюцинации.

Дверь задребезжала, когда кто-то с силой ударил по ней ногой.

— КСЕРКС!

Нежный аромат клюквы коснулся моего носа.

Да, блядь!

Мне не мерещилось. Она действительно стояла за дверью, и мои бедра задвигались быстрее, пока я представлял, как она принимает мое семя. Я ударил кулаком по кровати и застонал от отчаяния.

Нет!