— Да, я планировал эту поездку, чтобы показать тебе наши земли. Чтобы ты погуляла и наконец улыбнулась. У меня получилось это, милая?

— Да, Итан, — я улыбнулась еще шире, — несмотря на то, что сейчас у моих ног десять гуронских тел, поездка мне понравилась.

— Моя девочка, — похвалил меня Итан и одним быстрым движением оторвал вождю голову. — Хороший враг — мертвый враг, — прокомментировал он свои действия.

Глава 28

Вернувшись уже на закате, мы обнаружили какое-то странное оживление у крыльца. Спрыгнув с повозки, Итан снял и меня. Вместе, взявшись за руки, мы пошли разбираться, в чем там дело. Приближаясь к группе стражников, я вдруг внутренне замерла, ощутив знакомый привкус смерти. Сглотнув, намеренно замедлила шаг, вглядываясь в то, что лежало на снегу, прикрытое каким-то куском ткани. Присмотревшись, обратила внимание на светлый локон и в ужасе понеслась к той, кого считала своей подругой. Упав на колени и откинув покрывало, позорно разрыдалась от облегчения. Это была Гласа! Гласа, а не Селестина!

Схватив меня за плечи, Итан буквально оттащил от покойницы.

— Селестина, — простонала я. — Почему-то подумала, что это Селестина.

— На ней ее кровь. Она ранила Селестину, оттого и запах идет посторонний. — Подошедший Каил был расстроенным и подавленным. — Такую тварь в доме пригрели.

— Что произошло? — Итан презрительно окинул взглядом мертвую женщину и полностью сосредоточился на младшем брате.

— Точно не знаю, — Каил явно подбирал слова. — Известно только, что Селестина застала Гласу в вашей комнате. Она кромсала ножницами твои вещи, Ниори. Разразился скандал. Я по лестнице поднимался, когда крики услышал. А потом все стихло, и запахло кровью Селестины. Я на инстинктах действовал. Ты уж прости, брат. Но как увидел Селестину, опускающуюся на пол с прижатой к груди рукой, и Гласу, стоявшую над ней с перекошенной злобой рожей и с ножницами в руках, так и свернул гадюке шею. Знаю, ты не любишь, когда в доме убивают, но не удержался. Надо было, по-хорошему, в темницу ее для начала, допросить, чего ради она полезла Ниори гадить, а уж потом при народе выпороть за то, что Селестину ранила. Но что уже… Не прибил бы ее я, так придушил бы Обер, он там наверху рвет и мечет.

Вид у Каила был покаянный, а как по мне, так все правильно он сделал. Нечего было этой твари на Селестину кидаться, ведь убить, змеюка, могла. И убила бы! Что ей не хватало? Жила в доме, в сытости и тепле, горя не ведала истинного. Живи и радуйся, семью заводи, деток расти. Нет же, вартесой пожелала стать, власти добиться. Сама виновата в смерти своей.

— Эту за город и сожжешь по-тихому. Никаких могилок, будто и не было ее. Охране рот прикрой, чтобы не болтали лишнего. А вот что в нашей спальне ее загубил, вот за это спасибо не скажу. Я после этого спать там с суженой не стану. Пусть приготовят один из домиков, пока поживу там. А ты отчищай мои покои как хочешь, но чтобы даже намека на энергетику смерти там не осталось. Сдержаннее быть надо, Каил, не пацан уже.

— А Селестина как? — прервала я его, меня заботило лишь это.

— Рана в плечо глубокая, но не опасная. Сай заверил, что и шрама не останется. Надо весь дом перетрясти, чтобы еще откуда такая тварь, как Гласа, не выползла. — Каил, прищурившись, глянул на окна кухни, откуда выглядывали Ольма и Фая.

— Не нужно, — остановила я ход его мыслей, — девочки остальные просто чудо. А Гласа на место вартесы в кровати Итана метила, а я весь ее план спутала. Вот она на меня и окрысилась. Тем более что любовницей она Итана была, и не появись я, может, и правда вартесой стала бы.

— Не стала бы, — зло высказался Итан, — и я последний раз повторяю, у меня никогда не было постоянной любовницы. Разовые девки не в счет. И хватит об этом.

— Ну хватит так хватит, — примирительно отозвалась я.

Поднявшись по лестнице и оставив Итана внизу разбираться с тем, куда девать Гласу, я приоткрыла дверь в покои Обертона. Странно, я думала, что у них все как и у меня. Оказалось, что нет. Открыв дверь, я попала в небольшую гостиную. Навстречу мне из ванной вышел Сай с тазиком, наполненным водой.

— Уже вернулись?

Я кивнула в знак согласия.

— Ну и как океан?

— Прекрасен, — улыбнувшись, честно ответила ему.

— Про Селестину слышала?

Я вновь кивнула.

— Пойдем, поднимешь ей настроение, а то она там извелась вся. Знал бы я, что за тварь в доме живет, сам придушил бы.

Братья! На всех одна реакция. Все-таки похожи они очень. Не внешностью, а характером. Сильные и жесткие, даже жестокие.

Селестина лежала на кровати, бледная и осунувшаяся. Рядом в ее ногах расположился и гер Обертон, злой и нервный. Оба молчали. И вообще, в комнате была какая-то гнетущая обстановка.