Я молчала, ни жива ни мертва. Хотелось в панике забиться в самый дальний угол и совсем не подавать оттуда признаков жизни. В комнате было тихо. Жутко тихо. Поэтому удары небольших каблуков сапог приближающегося ко мне чудовищного мужчины звучали словно гвозди, забиваемые в крышку гроба.

Моего гроба, потому как умереть тут от страха я вполне могла. Вардиган присел передо мной и, жестко, даже немного больно схватив мой подбородок, резко вскинул мою голову верх. Но даже в таком положении я отказывалась смотреть ему в глаза. В нос забивался густой яблочный аромат, совсем не сочетающийся с бешеной яростной натурой своего хозяина.

— Отвечай, если жизнь дорога, кто тебя подослал!

— Никто, — пропищала я, — разбойники напали на тракте, дороги закрыли, и нам предложили приехать работать сюда.

— Кто предложил и кому «нам»? — Он слишком близко склонился ко мне, в глаза смотреть было неприятно и до одури жутко. Мой взгляд задержался на его губах. Когда он произносил слова, были отчетливо видны большие верхние клыки, словно у зверя. Это напугало еще больше.

Хотя куда сильнее-то.

Спину словно льдом сковало, в животе кишки скрутило в такой узел тугой, что разогнуться больно. А сердце, мое бедное сердечко, трепетало с такой скоростью, что удары отдавались в ушах.

— Отвечай! — Резко замахнувшись, он все же не ударил. Огромная мужская ладонь замерла у самой моей щеки. Я почувствовала, как леденеет моя кожа, как дрожь пробирается вдоль позвоночника. На долю секунды мой мир остановился, и словно все краски, заполняющие его, исчезли, серый туман застелил глаза. Но это была не магическая пелена. Слезы. Такие непрошеные, они все же пролились по щекам.

— Не смей мне тут рыдать, отвечай, кто тебя сюда привез и с какой целью!

— Гер Обертон, он привез, работать тут до весны. А там откроют дорогу, и я уеду. Но могу и сейчас, прямо сейчас уехать! — Я испугалась своего же голоса. Такой громкий, звонкий и чужой.

— Уеду, прямо сию же минуту исчезну. Я уеду. — Эта мысль как-то внезапно нахлынула как спасение. — Сейчас уеду, прямо сейчас, и никогда, никогда не вернусь, даже близко к вашим границам не подойду.

Мой звонкий голос, лишенный чувств и интонаций, разносился по кухне так, словно я молитву читала. А я как заведенная не могла остановиться и все твердила, глядя на его губы:

— Уеду сейчас. Обещаю, исчезну и никогда не появлюсь, я уеду, уеду, уеду…

Рука огромного злого мужчины все же коснулась моей щеки и погладила успокаивающе.

— Итан, ты что творишь?

Гер Обертон. Его голос сейчас я бы ни с кем не перепутала. Сорвавшись с места, выпущенной стрелой метнулась к нему. Ноги от пережитого страха не слушались совсем, поэтому, не добежав, упала и буквально на четвереньках подползла к мужчинам, стоящим в проеме, и спряталась за их ногами. И мне было все равно, как это выглядело со стороны. Я желала только одного — быть подальше от того, чей запах не давал мне покоя. Он словно змея проникал мне в голову, одурманивая и не позволяя дышать.

— Девочка, ты чего? — Гер Каил, присев передо мною, попытался поставить на ноги. Но куда там, я тела своего не чувствовала.

— Уеду, — прошептала чужим голосом ему. — Я уеду, меня никто не подсылал. Уеду.

С глаз крупным жемчугом лились предательские слезы. Скулы красивого гера напряглись, и, слабо сжав мою руку и вытерев неизвестно откуда взявшимся в его руке платком мои слезы, он встал, не тревожа меня больше.

Я пыталась спрятаться, крутилась на месте, как волчок, пока не заползла за гера Обертона и не прижалась к его коленям, как побитая собачонка. Стыдно ли мне было? Нет, мне было страшно, что эти сильные мужчины сейчас уйдут и оставят меня один на один с чудовищем снова. Хуже было то, что я совсем не понимала, в чем меня тут только что попытались обвинить и где провинилась так сильно.

— Итан, ты совсем сдурел?! Ты что тут устроил?

Гневная тирада гера Обертона, в ноги которого я сейчас и вцепилась, не возымела на моего обидчика никакого эффекта.

— Это ты ее сюда привез, Обер? — теперь он начал допрашивать злющим, колючим, как северные ветра, голосом братьев.

— Да я, а какие с ней проблемы? Сидит девчонка целый день на кухне, носа никуда не кажет.

— Как ты ее нашел? Где? Говори, Стужа тебя дери, Обер, откуда она?

От такого крика я вообще поползла задом к выходу, который, к моему нескончаемому счастью, был за моими спасителями. Куда ползла, не смотрела, поэтому, уперевшись в препятствие, попыталась обогнуть, но тут же услышала сверху очень приятный, ранее не слышанный голос.

— Девушка, может, вы подниметесь? Полы холодные.

От неожиданности хлюпнула носом и подняла голову на говорящую преграду. Сквозь пелену слез смогла разглядеть красивого блондина и рядом с ним такого вдруг ставшего родным и близким варда Вульфрика. Как-то вспомнилось его сотворенное для меня маленькое чудо и снежный вихрь, создавший милого снеговика. Слезы хлынули с новой силой. И, уже ревя в голос, я все так же, на четвереньках, кинулась на выход, а вслед мне раздалось бешеное:

— Стоять!