Лицо гера было неподражаемо. Оно вытянулось, а глаза так по-дурацки хлопали, словно я ему байки рассказывала. Всматриваясь в его черты, еще раз отметила, какой же он все-таки невероятно красивый. Густые черные волосы. Словно тушью подведенные темными ресницами глаза. Но почему-то видеть-то я его красоту видела, но не трогала она мою душу. А потом он отвернулся, обрывая наш зрительный контакт, и реальность нахлынула на меня удушающей волной. Снова ощутила железные тиски объятий незнакомца, напоролась на пристальный взгляд серых глаз моего мучителя и снова сжалась в комочек, вопя в душе. Они использовали на мне какую-то магию, в голову мне забрались и, не напрягаясь, заставили раскрыть те тайны, о которых бы и под пытками не ответила. Это был строжайший запрет, говорить, где храм! Нельзя рассказывать о том, что я послушница, никому. А я все им поведала. И даже не поняла этого.

— Ты родилась за Туманом на Юге? — Речь гера Каила уже не звучала музыкой, и в его глазах солнышко отсутствовало. Но вот теперь и без его ментальной магии мне не отвертеться от ответа. Все самое важное я уже выдала, молчать смысла уже не имело. Только разозлю остальных мужчин. Опустив взгляд на противоположную стену и стараясь вообще никуда в сторону его не отводить, чтобы еще в какой транс не вогнали, предельно твердым шепотом, на какой была способна в такой ситуации, ответила:

— Да, я родилась за Туманной стеной. И нет, не на юге, на островах в океане. Это нейтральные воды.

Меня прервали раскатистый злобный рык и треск раскалывающегося дерева. Еще один разделочный стол рухнул, сломленный пополам, а ведь его толщина была сантиметров десять, не меньше. Сколько же сил в этом мужчине.

— Тварь! Какая же она тварь. Ну ничего, она ответит за все. Найду старуху, и пусть пропоет мне еще раз свои предсказания.

Что-то еще рыкнув на неизвестном мне языке, вард Итан сорвался с места и устремился ко мне. По мере его приближения мои руки холодели все больше и больше. В панике я дернулась и попыталась верхом залезть на того, кто меня держал. Не смогла. Подоспевший вардиган выхватил меня из рук брата. Сжав мое тело до хруста в ребрах, вышел со мной в коридор. Опомнившись, я попыталась оказать сопротивление. Била его ногами и вырывалась. Но он не замечал моих активных потугов. Ровным шагом, словно маршируя, проследовал до моей комнаты и скинул меня на кровать.

— Собирай вещи, завтра с утра ты переедешь ко мне в крыло, — скомандовал он, пожирая меня взглядом.

— Зачем? — пискнула я.

— Тебя еще раз допросит Каил, если ты действительно не рождена на севере, значит, я объявлю тебя своей избранной. Своей единственной, — с тихим восторгом пояснил вард Итан.

От этих его слов мне стало дурно, во рту появилась мерзкая горечь. Лучше смерть, чем видеть этого мужчину всю оставшуюся жизнь, засыпать рядом с ним, ощущать его тело на себе, рожать детей. Меня передернуло. Нет, не об этом я мечтала. Бежать. Сегодня же ночью, завтра будет поздно. Слишком поздно.

Глава 15

Паника. Неспособная успокоиться, металась по комнате, хватая то одну вещь, то другую. Бежать. Быстро и не раздумывая. Пока еще не поздно. Пока не заклеймил и не получил на меня права. Осчастливить он меня решил! Сделать единственной! Ага, видела я этих единственных в храме. Там каждая вторая была такая осчастливленная. Сначала поиграется, потом двух сыновей потребует родить. А если дочери, так снова в постель потащит и рожать заставит каждый год, пока не появится второй наследник, а потом добро пожаловать в храм или еще куда подальше. Чтобы не видеть жену родную осчастливленную и не вспоминать о ней лишний раз. А в супружескую постель пустит с десяток любовниц разных мастей, чтобы по ночам не мерзнуть.

А что до детей, так в лучшем случае только маленький портретик от них на память и останется. Сколько раз я видела, как сильные духом жрицы по ночам в своих кельях плачут, уткнувшись в подушки и прижимая маленькие потрепанные карточки с изображением их дочерей и сыночков, которые уже давно выросли и не вспоминают своих матерей. Эта мысль заставила присесть на койку и наконец взять себя в руки.

Спокойно! Нужно остыть.

Главное, сейчас не сделать себе еще хуже. Что у вардигана нрав чудовищный, это ясно. Но вот если разозлю его больше, еще чего доброго запрет, вон как Обертон Селестину, и не выпустит, пока рожать время не придет. А мне это не надо. Сказал вещи собирать, что же, соберем. Вздумает проверить, чем занята, так и пожалуйста, как послушная овечка платьица пакую, к счастливой жизни готовлюсь.

Слезы радости по лицу размазываю.

Схватив большой чемодан, я действительно стала укладывать в него вещи, все, что оставлю здесь. В него полетели разные тряпки, рассмотреть которые так и не успела. В сторону же отложила пару теплых гамаш, длинную тунику-платье из плотной шерсти, теплый плащ и куртку, что подарил мне ви Марко. Рядом с кроватью поставила и сапожки. В сумку к книгам сунула две пары сменного белья, носки и еще одно плотное платье. Все, больше мне ничего не пригодится. Все остальное полетело в чемодан.

Отведенный мне шкаф был уже пуст, когда в комнату тихо вошел вардиган. Оглядев меня пристальным тяжелым взглядом, он кивнул сам себе.

— Что же, в этом я оказался прав, никто не откажется быть избранной вардигана, — сказал, как в лицо плюнул. — Ложись спать. Завтра твои комнаты подготовят, и переберешься туда.