— Простите… простите… разрешите… можно пройти? — бормочу я людям, пробиваясь сквозь них, следуя за Гарри на близком расстоянии, пока он рассекает толпу с уверенностью, свойственной только ему.

Он опускает голову ниже, поворачивает направо и заходит в небольшой переулок, под прикрытие высоких зданий, укрывающих нас от дождя. Я наблюдаю издалека, как он идёт вперёд, засунув руки глубоко в карманы, и каждые несколько секунд оглядывается по сторонам.

Кого он высматривает?

Дождь усиливается, и он бежит к своему G-Wagon. Он забирается на переднее сиденье и захлопывает дверь, укрываясь от непогоды. Я пригибаюсь между машинами, держась низко, пока наконец не добираюсь до своей машины, припаркованной всего в нескольких рядах позади его. Когда я открываю дверь и забираюсь внутрь, дождь звучит гораздо тяжелее, грохоча по капоту, как гром.

Красные стоп-сигналы его машины вспыхивают, и я быстро пристёгиваю ремень, готовая последовать за ним. Но он не двигается.

Машина стоит на месте.

Дождь льёт нещадно, и я едва различаю очертания машины Гарри сквозь плотные капли, искажающие обзор через лобовое стекло.

Я никогда не думала, что способна на слежку, но вот я здесь, и тем не менее чувствую себя преступницей.

Я сижу здесь, кажется, целую вечность. Просто наблюдаю.

Машина продолжает стоять с включёнными стоп-сигналами, отказываясь трогаться. Гарри не предпринимает никаких попыток уехать. Может, он ждёт, пока дождь кончится. Может, кого-то ждёт.

— Что ты делаешь, Гарри? — шепчу я.

Окна изнутри запотевают, а машины вокруг нас начинают исчезать по мере того, как время идёт, а погода не подаёт признаков улучшения.

Протерев стекло рукавом свитера, я замечаю, что стоп-сигналы машины Гарри гаснут и дверь открывается. Быстро отстегнув ремень, я выжидаю мгновение, затем бесшумно открываю дверь и следую за ним. Подняв предплечье над глазами, чтобы укрыться от дождя, я иду за ним в сторону переулка.

Но когда я достигаю входа, то застываю.

Он исчез.

Он только что прошёл сюда…

Блять!

Я мотаю головой из стороны в сторону, волосы липнут к коже и попадают между губ. Этого не может быть. Он не мог просто исчезнуть.

В тот самый момент, когда я собираюсь развернуться, меня прижимают спиной к стене соседнего здания, и моё зрение заполняет фигура в капюшоне. Изумрудные глаза ослепляют сквозь тёмную тень, скрывающую лицо.

Гарри.

Он быстро стягивает капюшон, между бровей залегает хмурая морщина, но это далеко не упрямый взгляд, который он носит постоянно. Это что-то другое.

— Ты следишь за мной?

— Нет. — Лгунья. — Клянусь.

Моё тело дрожит от дождя, промочившего одежду, из-за чего тело Гарри кажется раскалённой печью на моей коже. Жаждущая тепла — или, возможно, просто желая прикоснуться к нему, — я опускаю руку ему на плечо и сжимаю ткань между пальцами.

Дождевые капли тяжело лежат на ресницах, и они трепещут от усилия оставаться открытыми. Губы Гарри мокрые от дождя, и я смотрю на них на секунду дольше, чем следовало.

Я вижу, как его губы шевелятся, когда он говорит:

— Не лги мне.

— Я не лгу, — говорю я, снова встречая его взгляд.

Он поднимает руку к моему лицу, подушечкой большого пальца стирая капли дождя со скулы.

— Я спрошу тебя ещё раз. — Он пытается отвлечь меня, его голос пугающе спокоен. — Ты следишь за мной?

— Нет.

Он опускает большой палец, проводит им по моей нижней губе и вытаскивает её из-под зубов.

— Почему ты просто не оставишь меня в покое? — шепчет он, осторожно держа мою щёку, будто боится, что это он разобьёт меня.

Мне не следует так остро реагировать на его прикосновения, но его рот так близко к моему — это абсолютно затягивает. Я всегда думала, что я из тех женщин, которым никогда не понадобится мужчина. И мне действительно не нужен… мне просто нужен Гарри.

— Поезжай домой, Джиджи.

Он отстраняется, направляясь в другую сторону, и я спотыкаюсь на его стремительном уходе.

У меня уже голова идёт кругом от этих постоянных метаний.

Этих украденных прикосновений, похотливых взглядов… и затем борьбы с тем, что зреет под поверхностью.

Рёв разочарования вырывается из моей глотки, и я замечаю, что его шаги замедляются.

— Ты такой непонятный! — кричу я сквозь шум дождя, мой голос хриплый. — Ты чувствуешь необходимость защищать меня от других мужчин, но я «не твоя, чтобы защищать». Ты угрожаешь мужчинам, которые даже смотрят на меня. Ты хочешь меня, и ты это знаешь!

Мышцы его спины напрягаются под кофтой, и я чувствую момент, когда он начинает сопротивляться своим лучшим инстинктам.

— Перестань бороться с этим, — умоляю я. — Впусти меня.

Тишина повисает между нами, и на краткий миг я убеждаю себя, что он сейчас бросится сюда и встряхнёт меня, чтобы я пришла в себя. Что бы он ни сделал, это будет лучше, чем это.

Но, конечно, он не двигается.

А я стою здесь, как дура.

Значит, вот так.