Я вылетаю из дома, проходя мимо Энди, который стоит с виноватым видом в коридоре. Ветер неприятно касается моего лица, привлекая внимание к тем частям щёк, которые испачканы слезами. Внедорожник Гарри не заперт, поэтому я забираюсь внутрь. Я натягиваю рукава футболки на кулаки, чтобы вытереть глаза.

Сегодня я получу ответы, даже если мне не понравится то, что я услышу.

Ни один мужчина больше не сделает из меня дуру.

Я выпрямляюсь, поднимая подбородок, когда Гарри садится на сиденье рядом со мной. Я пытаюсь вести себя так, будто его присутствие меня не волнует, но когда знакомый до боли запах окутывает меня, я почти оказываюсь в том моменте, когда он осел на моей коже смертельным поцелуем.

Он заводит двигатель и молча выезжает на дорогу. Его пальцы сжимают руль, и он сворачивает на шоссе.

— Куда ты нас везёшь?

Его глаза остаются прикованными к дороге.

— Увидишь.

* * *

Я убеждена, что этот мужчина может меня убить…

Мы едем уже больше тридцати минут в тишине, мчась по шоссе. Я подозреваю, что пункта назначения нет, но затем он наконец сворачивает на тихую второстепенную дорогу.

— Гарри? — спрашиваю я с беспокойством.

— Мы почти на месте.

Мы едем ещё несколько минут, прежде чем он паркуется рядом со станцией техобслуживания на той же территории, что и старомодная закусочная. Большой лес примыкает к нам, и то сомнение насчёт смерти внезапно резко возрастает. Я не преступница, но это было бы идеальное место, чтобы спрятать тело.

Он отстёгивает ремень безопасности и говорит:

— Пошли. Идём.

Я резко поворачиваю голову к нему.

— Откуда мне знать, что ты не убьёшь меня?

Он сдерживает усмешку и захлопывает дверь, ничего не говоря.

Я наблюдаю из комфорта машины, как он направляется к опушке леса, засунув руки глубоко в карманы джинсов.

Пошёл он. Я знаю, что он делает. Моё отчаяние получить ответы перевесит любые сомнения, а значит, у меня нет выбора, кроме как последовать за ним.

С рычанием я отстёгиваю ремень и выхожу из машины, идя с ним в ногу, когда он неспешно прогуливается по лесу, как какой-то автостопщик.

— Почему мы не могли поговорить у тебя дома? Или хотя бы в твоей машине? — спрашиваю я, ненавидя, что нарушаю тишину первой.

— Я не думал, что ты захочешь, чтобы Энди слышал тот момент, когда всё, что ты, как думала, знала, окажется полной ложью, — говорит он. — А что касается машины… я не мог рисковать тем, что она не прослушивается.

Прослушивается?

Что, типа, подслушивающим устройством?

Сомнение терзает мою душу, и я нерешительно спрашиваю:

— Ты никогда не был фотографом, не так ли?

Он поворачивается ко мне, улыбка играет на его губах.

— Что меня выдало?

Я не уверена, что выдало его первым. Вероятно, это были множественные раны на его теле… или, возможно, ожог на шее. Но всё же я говорю: — Ни один фотограф не владеет Харлеем и G-Wagon.

— Деньги не покупают счастье, но они покупают машины, принцесса.

Мы углубляемся в лес, вокруг нас раздаётся лишь хруст лесной подстилки под ногами и высокие деревья над нами, качающиеся на ветру. Тишина успокаивает мой разум, на мгновение умиротворяя меня, прежде чем глаза Гарри находят мои.

— Мы с Джеком часто приходили сюда, — говорит он. — Я знаю, ты хочешь услышать всё, и я расскажу тебе то, что ты хочешь знать, но ты больше никогда не посмотришь на меня прежними глазами.

Я отвожу лицо.

Всё, что я, как думала, знала, — полная ложь… и я больше никогда не посмотрю на него прежними глазами…? Я не могу представить, что могло бы привести к такой радикальной реакции.

Если только он не был причастен к смерти Джека. Это было бы непростительно.

Гарри останавливается, и я замедляю шаг, останавливаясь рядом с ним, поворачиваясь к нему через плечо. Мы остановились у скамейки для пикника, которая прогнила со временем, прямо под солнечным пятном, пробивающимся сквозь полог деревьев.

— Могу я эгоистично попросить тебя об одной вещи сначала, прежде чем я расскажу тебе?

— О чём?

— О поцелуе.

Я моргаю.

— Зачем?

— Я хочу поцеловать тебя в последний раз, когда на твоём языке ещё есть невинность. Я хочу почувствовать тебя в последний раз, прежде чем ненависть отравит твои лёгкие. Я хочу поцеловать тебя безжалостно и эгоистично, — говорит он. — Потому что, как только я расскажу тебе свои тайны, ты больше никогда не захочешь, чтобы я целовал тебя.

Моё сердце бешено колотится.

Возможно, я могла бы позволить себе эту мысль. В последний раз.

Я смело делаю несколько шагов к нему, пока носки моих туфель не касаются его носков.

— Это очень эгоистично, — шепчу я.

Без малейшего колебания он обхватывает рукой мой затылок и притягивает меня ближе, стирая расстояние между нами. Мои глаза плотно закрываются, когда горячие губы с отчаянной силой врезаются в мои. Будто я запоминала их прикосновение всю свою жизнь, мои собственные губы двигаются в идеальной синхронности с его.