Он сияет от уха до уха, и его счастье излучается через фотографию. Возможно, если бы я не была так ошеломлена, я бы приняла это тёплое чувство. Но оно быстро искореняется другим чувством, которое я не могу точно определить.

Он прижимает к себе человека, их руки обнимают друг друга за плечи. Если бы незнакомец посмотрел на это фото, он бы мгновенно предположил, что эти двое — лучшие друзья.

Я продолжаю смотреть, моя грудь сжимается с каждой проходящей секундой, когда реальность обрушивается на меня, как приливная волна.

Я внезапно понимаю, что это за чувство…

Я — посторонняя.

Фотография делает человека, которого я знаю, чужим… потому что это снимок моего брата.

С Гарри.

Глава 17

Джиджи

 

У меня туннельное зрение, и я вижу всё в красном цвете.

Этот лживый кусок дерьма!

Я собираюсь сомкнуть руки у него на шее и насладиться моментом, когда буду смотреть, как жизнь уходит из его глаз. У него была возможность всё мне рассказать, и каждый раз он оставлял меня в неведении.

— Куда ты собралась? — окликает меня Мия.

Я игнорирую её и бегу к своей машине, засовывая фото в задний карман, сажусь за руль и, лихорадочно маневрируя, выезжаю на улицу.

Дорога до дома Гарри недолгая, особенно когда я жму на газ и превышаю скорость. Когда я достигаю тихого тупика, визг моих шин, без сомнения, привлекает внимание жителей этого тихого района, но я не чувствую ни капли сочувствия. Выйдя из машины, я несусь к его входной двери, колотя кулаками по дереву и не останавливаясь, пока он не впустит меня.

— Я не шучу, Гарри. Впусти меня!

Никакого ответа.

Я продолжаю бить кулаками, переходя черту боли, даже когда моя рука начинает неметь, в пальцах и костяшках появляются мурашки.

Когда дверь наконец открывается, на пороге стоит Энди с растерянным выражением лица. Он вцепляется в край двери, будто пытаясь помешать мне войти и обрушить свой гнев, но я отталкиваю его в сторону и врываюсь в дом в поисках своей жертвы.

— Где он? — требую я.

Энди молчит.

Эта наглость заставляет меня фыркнуть. Я резко разворачиваюсь к нему, тыча обвиняющим пальцем ему в грудь.

— Ты лжец! — Я бросаю фото между нами, и его лицо бледнеет, будто кто-то нажал на выключатель. Если бы паника была запахом, от него разило бы им.

Как я могла быть такой слепой?

— Я могу всё объяснить.

В тот момент, когда он поднимает руки передо мной, словно белый флаг капитуляции, я замечаю, как его взгляд мелькает у меня за спиной. Это движение настолько тонкое, что его почти можно не заметить, но когда стоишь лицом к лицу с кем-то, ничто не ускользает от внимания. Я прослеживаю за его взглядом и вижу свет, просачивающийся сквозь приоткрытую дверь, ту самую, которая всегда удобно заперта…

— Я бы не советовал этого делать…

Я бросаюсь к ней, готовая распахнуть дверь и встретиться с Гарри лицом к лицу, что бы ни находилось за ней. Но моё преследование прерывается, когда он выходит в тот же момент.

Без сдержанности я начинаю колотить кулаками по его груди.

— Ты. — Удар. — Грёбаный. — Удар. — Лжец! — Удар.

Его тело становится идеальным выходом для моей ярости, и я обрушиваю каждую ложь, каждую частицу боли в каждом ударе. Это длится лишь мгновение, прежде чем он перехватывает мои запястья своими большими руками.

— Я ненавижу тебя, — шепчу я. — Ты заставил меня чувствовать себя дурой. Всё это время.

Его ноздри раздуваются, а руки сжимаются вокруг моих запястий.

— Дай мне пощёчину. Ударь меня. Всади нож в спину, чёрт возьми — мне всё равно. Но не вини себя за тайны, которые я хранил от тебя.

Слёзы заполняют мои глаза, будто он буквально дал мне пощёчину. Одинокая слеза готова скатиться по щеке, и я вижу момент, когда он борется с желанием смотреть, упадёт она или нет.

Я вырываю руки из его хватки.

— Объяснись. Никакой больше лжи — я серьёзно.

Он вздрагивает.

— Я скоро всё объясню. Только не сейчас.

— Ты шутишь…? Нет. НЕТ. Ты расскажешь мне всё. Я не буду ждать ни минуты дольше.

— Садись в машину. Я отвезу тебя домой, — говорит он, пытаясь направить меня обратно к входной двери.

Я качаю головой, упираясь ногами в пол.

— У меня своя машина, и я не поеду домой.

Он подходит ближе, его рост крайне внушителен.

— Ты хочешь этого разговора или нет?

— Я хочу, чтобы ты объяснился. Прямо сейчас.

— А я сказал, что не буду делать этого здесь. — Его глаза вспыхивают. — Садись. В. Машину, Джиджи.

Моя грудь опускается с каждым тяжёлым выдохом, сердце замирает посреди этого. Я не хочу уступать первой, но я знаю: чем дольше я буду пытаться стоять на своём, тем дольше я буду искать ответы. И я не знаю, сколько сил у меня осталось.

Гарри дёргает подбородком, ожидая, когда я сдвинусь с места.