Я с досадой вздыхаю. Мы только начали, а уже уперлись в стену.

Решив перейти к делу, я спрашиваю:

— Что случилось между тобой и Грегом?

Он откидывает голову на подушки дивана и смотрит в потолок.

— Не знаю, какую ложь он тебе наговорил, но могу заверить тебя, это далеко от правды.

— Тогда просвети меня.

Он сжимает губы, а затем выдыхает.

— Наша мать умерла при родах. У нее не было времени обновить завещание, а у нас был бездельник отец, которому было плевать на такие вещи. Как только мне исполнилось восемнадцать, он оставил все законные активы мне и свалил. Я остался с ипотекой, которую нужно было платить, и ребенком, о котором нужно было заботиться, как о своем собственном.

Я моргаю один раз. Два раза. Мне трудно поверить, что он так быстро открывается передо мной. Откровенность его признаний притягивает меня к нему, с каждой секундой завораживая все сильнее.

Он продолжает:

— Никакой страховки жизни, никаких благодетелей, которые помогли бы с такими вещами. Лучшее, что я мог для него сделать, — это позволить ему остаться, оплачивать счета за счет работы, которая заставляла меня уезжать, и дать Грегу дом, даже если в нем не было семьи. Возможно, он ненавидит меня за то, что я сделал, но у него была крыша над головой.

К тому времени, как он закончил свой рассказ, я уютно устроилась в подушках, подперев голову предплечьем на спинке дивана. Его история и история Грега обе похожи на правду, но рассказываются с двух совершенно разных точек зрения.

— Ты обеспечил ему дом и вел себя как отец, которого у него никогда не было, — говорю я. — Как он мог тебя ненавидеть?

— Если бы ты знала… — Гарри наклоняет голову, приближая наши лица. — Тогда ты не сидела бы так близко, что я мог бы почувствовать аромат роз на твоей коже.

Опасность его слов заставляет голову кружиться, но одновременно он становится для меня кристально ясным. Это предупреждение, чтобы я сделала шаг назад, пока не оказалась втянутой в водоворот. Но разве не это именно то, чего я ищу?

На мгновение мой взгляд опускается на его губы, и я задумываюсь об этом.

Гарри замечает это небольшое изменение, и тот транс, в котором мы находились, мгновенно пропадает. Он проводит рукой по волосам, встает и уходит на кухню.

Мои щеки загораются от смущения, и я опускаю голову, когда он из другой комнаты говорит:

— Спокойной ночи, Джиджи.

Я такая идиотка. Это брат моего бывшего парня. Бог знает, он дал мне достаточно причин держаться подальше, но я только что подумывала поцеловать его! Я не собираюсь становиться жертвой какого-то синдрома спасителя только потому, что Гарри спас меня от какого-то парня у входа в ночной клуб.

Мучаясь сомнениями, стоит ли мне извиняться или нет, я встаю и, не сказав ни слова, с чувством поражения бреду к его комнате. Когда я выхожу в коридор и прохожу мимо этой проклятой двери, которая всегда заперта, я останавливаюсь на месте и обращаю на нее внимание, глядя на нее через плечо.

— Он связан с какими-то извращенцами.

— Он не хороший человек, Джиджи. Я сознательно решил не думать о нем.

— Я полагаю, что у этого человека есть какие-то мрачные секреты, что бы ни говорили записи.

Мой взгляд задерживается на дереве, пока, наконец, я не отступаю на несколько шагов. Быстрый обзор окрестностей говорит мне, что Гарри все еще на кухне и вне поля зрения, что дает мне уверенность протянуть руку и повернуть ручку двери.

Я легко выдыхаю воздух.

Дверь не заперта.

Я крепко сжимаю ручку, боясь, что она вдруг передумает. Готовая рвануть ее и раскрыть все, что я хотела знать, к черту последствия, я быстро про себя молюсь.

— Что ты делаешь?

Я резко поворачиваю голову в сторону. Взгляд Гарри мрачен и зловещ, он выглядит совсем не так, как человек, который всего несколько секунд назад раскрыл мне всю правду. Гнев поднимается на поверхность, когда он смотрит на меня с ядом в глазах.

— Прости… я…

Моя рука по-прежнему сжимает дверную ручку, не желая отпускать свободу из своих пальцев. Но он хватает меня за запястье, прилагая такое усилие, что мои пальцы сдаются и отпускают ручку. Отпихнув дверь ногой, он притягивает меня к своей груди.

— Думаю, будет лучше, если ты завтра уедешь домой.

— Гарри, прости меня. Я не хотела…

— Я рассчитываю, что к моему возвращению тебя уже не будет.

Глава 11

Джиджи

Я почти не видела Гарри. То, что он впустил меня в свой дом, дало мне крошечное представление о его жизни, но, судя по всему, этого оказалось слишком много. Для парня, которого, казалось бы, не так-то легко напугать, на утро после нашего инцидента он просто встал и ушел на работу, даже не попрощавшись. Мия с неохотой подвезла меня домой, хотя родители должны были вернуться только через несколько дней.