Жар почти мгновенно поднимается к моим щекам. Я опускаю голову, осознавая ситуацию.

— Сегодня понедельник, да?

Она кивает.

— Загадочный понедельник.

Мы ни разу не пропустили ни одного дня. Ни разу.

— Прости. У меня сейчас в голове полный хаос.

Мне нужно собраться. И принять прохладный душ.

Она протягивает руку, берет меня за запястье и проводит большим пальцем по моей коже. Ее улыбка полна сочувствия, а ее подшучивания быстро испарились.

— Не извиняйся передо мной.

— Я люблю тебя, — говорю я ей. — Пойду приму душ и освежусь.

* * *

Выйдя из ванной, свежевымытой и в чистой одежде, я с удивлением поворачиваю за угол и вижу Энди, стоящего рядом с Мией. Она стесняется его, и это странно, ведь никто никогда не вызывает у нее такой реакции.

Энди поднимает голову, когда я вхожу на кухню.

— Похоже, вы с Гарри еще не поубивали друг друга.

— Еще есть время, — говорю я, садясь на табуретку рядом с Мией. — Он рассказал тебе, что произошло вчера вечером?

Он берет яблоко из вазы с фруктами и перебрасывает его из руки в руку. Он встречает мой взгляд, скрывая свою широко расцветшую ухмылку за кусочком фрукта.

Ответ ясен как день.

Он проглатывает кусочек и говорит:

— Что ты сбежала из дома, и ему пришлось спасти тебя от убийства?

— Это далеко не то, что произошло.

Мия бормочет себе под нос, повторяя прочитанную информацию. Я прижимаюсь к ее боку и наклоняюсь через плечо, чтобы взглянуть на полицейский отчет, который она уже проанализировала в сотый раз.

— А что вы вообще делаете? — спрашивает Энди, обойдя остров и положив предплечья на поверхность прямо напротив нас.

Пока я принимала душ, Мия разложила документы на столешнице, и кухня теперь превратилась в место, подходящее для детективов. Вырезки из газет, полицейские отчеты — практически все, что мы когда-либо видели, лежит перед нами на всеобщее обозрение.

— Мой брат умер некоторое время назад. Мы расследуем его смерть каждую неделю. Это такая наша традиция, — говорю я Энди, отмахиваясь от него.

Он хмурится.

— Зачем вам это?

Мия продолжает бормотать себе под нос. Я поворачиваюсь к ней, а потом снова к мужчине, стоящему передо мной.

— Обстоятельства его смерти были очень странными. Мы думаем, что кто-то лжет нам о том, что произошло, и, поскольку моя семья не готова помочь, мы решили взять дело в свои руки.

— Как его зовут? — спрашивает он, откусывая еще кусочек.

— Джек Томас, — говорю я, снова глядя на то, чем так увлечена Мия.

— Я его знал, — говорит Энди, жуя кусок яблока. — Немного крутой парень.

Мы с Мией медленно поднимаем головы.

Что он только что сказал?

Мы обмениваемся взглядами, а затем снова поворачиваемся к Энди, как будто он совершенно чужой человек.

— Ты его знал? — спрашивает она.

Он кивает.

Я уточняю:

— Ты знал Джека?

Он снова кивает.

Но когда он замечает наши пристальные взгляды, его выражение лица меняется до неузнаваемости, он выглядит озадаченным.

— Я что-то не так сказал?

— Объяснись! — требует Мия, указывая шариковой ручкой на его грудь.

Он поднимает руки, словно прося пощады, и выглядит как олень в свете фар.

— Я не знал его лично.

— Тогда почему ты это сказал? — спрашиваю я.

— Я слышал о нем. Это разные вещи.

— Как ты мог слышать о нем? Это же странно, правда? — спрашивает Мия.

Он опускает руки и прислоняется к стойке, его выражение лица превращается в дьявольскую ухмылку.

— Ты прекрасна, когда злишься.

Мия привстает на стуле и с возмущением толкает его в грудь. Он ухмыляется, довольный собой, откусывает еще кусочек фрукта и подмигивает ей. Ее шок перевешивает застенчивость, но румянец на щеках явно выдает ее настоящие чувства.

Он говорит, не переставая жевать:

— Насколько я знаю, о нем знали многие. Всегда где-то в Лондоне, вытворяя всякие шалости… Боюсь, больше я тебе ничего не могу рассказать. — Часть про шалости для меня не стала сюрпризом. — Скромное слово, да? — добавляет он, прежде чем выбросить яблочную сердцевину в мусорное ведро и сменить тему.

Пока Мия продолжает вести себя застенчиво, я просматриваю документы перед нами с новым чувством целеустремленности. Но все это время что-то не сходится. Если Энди знал о Джеке, и, судя по всему, знали и другие, как же Гарри мог о нем не слышать? Наверняка он бы что-то упомянул, когда я завела эту тему.

— Энди, — оглядываюсь я через плечо. — А Гарри?

Я слышу, как звенит пивная бутылка, а затем закрывается дверца холодильника.

— Хм?

— Гарри знал Джека?

Он задумывается, задумчиво наклонившись.

— Нет, не думаю.