В комнате воцаряется тишина, и в этот момент я вдруг осознаю, что последний раз я проводила ночь дома одна именно в ту ночь, когда произошло ограбление. На мгновение я задаюсь вопросом, не появится ли снова тот таинственный незнакомец… и вдруг мысль о том, чтобы пойти домой, уже не кажется такой ужасной.

— Со мной все будет в порядке, — говорю я ей.

Энди с любопытством смотрит то на меня, то на нее.

— Что-то не так с твоим домом?

— Недавно туда вломились. С тех пор я там одна не бывала.

— Ты не можешь там оставаться! — восклицает Мия. — Сегодня вечером мы с семьей в Ковент-Гардене, иначе я бы осталась с тобой. — Она поворачивается в сторону, умоляя меня глазами щенка. — Энди…

— Моя квартира не очень подходит для гостей. — Он кривится, обмениваясь взглядом с Гарри. — Но, думаю, она может остаться здесь.

— Нет, — говорит Гарри, стиснув зубы. — Она не может.

Ауч.

— Честно, все в порядке. Я и так уже засиделась.

Я мысленно похвалила себя за то, что не рассказала Мие о своей стычке с злоумышленником. Хотя я могу доверить ей большинство секретов, я чувствую, что это то, что она не захотела бы принять.

Я встаю с кухонного табурета.

— Ты не против, если я приму душ, прежде чем пойду домой?

Гарри кивает, его губы скривились в улыбке, которая явно была натянутой.

Когда я дохожу до ванной, я специально быстро закрываю за собой дверь и стараюсь не смотреть на свое отражение в зеркале, боясь того, что я там увижу. Я принимаю душ и смываю с тела прикосновения, мучающие мою кожу. Я как раз обматываю себя полотенцем, когда в дверь раздается стук.

Я приоткрываю дверь и высовываю голову. У двери стоит Гарри с кучей одежды в руках. И не просто одежды. Это женская одежда.

— Для тебя, — говорит он, протягивая мне вещи.

Конечно, потому что это совсем не странно.

У него, наверное, есть девушка.

Я улыбаюсь в знак благодарности, беря вещи из его рук. Закрыв дверь, я вытираюсь и переодеваюсь, выбирая джинсы и простую футболку. Они удобные и простые, но груз от того, кому принадлежит эта одежда, тяжело давит на мои плечи.

Когда я выхожу из ванной, Гарри все еще стоит у двери. Он прислонился к стене, скрестив руки на широкой груди.

— Прости за то, что я сказал.

— Честно, все в порядке. Не беспокойся об этом.

— Ты можешь остаться здесь.

— Нет. Я пойду домой.

— Это не был вопрос.

Ох.

* * *

Я совсем не так представляла себе свою субботнюю ночь.

Мия проводит вечер со своей семьей, а у Энди есть другие дела, из-за которых он не может задержаться, а это значит, что я осталась наедине с Гарри. Хотя я заперта в четырех стенах его дома, как собака на поводке, я его почти не вижу.

Я сижу на диване, верчу пальцами и чувствую себя полной идиоткой за то, что навязалась ему в этот вечер. В тишине я осознаю, что отсутствие декора распространяется и на остальную часть его дома. У него есть самое необходимое, конечно. Я сижу на трехместном коричневом кожаном диване, который сочетается с меньшим диваном напротив него в открытой гостиной. Под журнальным столиком лежит темный прямоугольный коврик, а для телевизора стоит черный медиастолик, но на этом мебель заканчивается.

Гарри занят за той чертовой запертой дверью в конце коридора, которая, кстати, выглядит довольно жутко. Судя по всему, это одна из тех темных комнат, где проявляют фотографии, снятые на пленочные камеры. Мне строго запретили туда заходить, так как попадание света помешает процессу. Довольно удобно, если вы спросите меня.

Из телевизора доносится шум ситкома, создавая глухой фоновый шум, из-за которого я не замечаю, как открывается дверь. Когда я поворачиваюсь к Гарри, надеясь мельком увидеть комнату, дверь уже закрыта. Он ловит мой блуждающий взгляд, когда идет к холодильнику.

— Хочешь пива? — спрашивает он.

Мягкий свет холодильника освещает его лицо нежным светом. Впиваясь в него, мой взгляд опускается с его лица на спортивные штаны, украшающие его ноги. Опустив взгляд еще ниже, я почти могу разглядеть очертания его…

— Пиво? — повторяет он, приподняв бровь.

Я с трудом глотаю слюну.

— Нет, спасибо. Я имею в виду пиво.

Он присоединяется ко мне в комнате и садится на диван напротив меня. Откинувшись назад на ткань, он широко раздвигает ноги, чтобы его крупное тело удобно устроилось на подушках.

Я смотрю на профиль лица Гарри, пока он смотрит телевизор, наблюдая, как он подносит бутылку пива ко рту и делает длинный глоток. Само по себе это действие не должно быть таким привлекательным, как оно есть. В сочетании с раздвинутыми ногами это вызывает у меня легкое тошнотворное ощущение.

Единственный человек, с которым я занималась сексом в последние месяцы, — это Грег, и это было настолько обыденно, что практически безвкусно.

Проклиная свою возбужденность за то, что я сейчас думаю о сексе, сидя напротив Гарри в пустом доме, я отрываю взгляд от него и говорю: