Мне нужно больше времени.

Больше времени, чтобы подготовиться к тому, что произойдёт, когда моя сдержанность ослабнет, и я снова почувствую его губы на своих.

Я не знаю, будет ли это хорошо для меня. Для него. Для нас…

Я не могу…

— Я не могу поцеловать тебя.

— Джиджи! — предупреждает Гарри, испуганно глядя на дверь.

— Это разрушит меня.

— Тогда не позволяй этому.

— Я не смогу это контролировать! — кричу я.

Но времени нет.

Когда дверь открывается, Гарри уже хватает меня за запястье, притягивает к себе и в отчаянии прижимается своими губами к моим.

Мы падаем на стену, и он целует меня жадно, высасывая воздух из лёгких. Гарри запускает пальцы в мои волосы, запрокидывая мою голову, чтобы целовать с голодом. Его другая рука скользит по моему обнажённому бедру, оставляя за собой дорожку мурашек. Он сжимает кожу между пальцами. Это заставляет мои губы приоткрыться и рисует тёплую линию в глубине моего живота.

Я не знаю, что думать. Не знаю, что чувствовать. Не хочу делать ничего, кроме как целовать его сильнее и позволить ему овладеть мной.

Гарри углубляет поцелуй, сжимая пряди моих волос и проталкивая язык глубже между моих приоткрытых губ. Я впускаю его, как по команде, проводя языком по его языку, наслаждаясь его вкусом.

Голод смертелен, мы целуемся, как голодные звери.

Только тогда я вспоминаю, что мы в ситуации жизни и смерти.

Но я была бы счастлива умереть прямо сейчас. Прямо в этот момент. Эта мысль заставляет меня приподнять бедро чуть выше и дёрнуть его за волосы чуть сильнее.

Слышится кашель.

Я не хочу отстраняться, зная, что моё время с ним ограничено, и боюсь эмоций, которые пронзят нас после того, что мы только что сделали.

Ещё один кашель, и мы наконец отрываемся друг от друга.

Задыхаясь и хватая ртом воздух, наши глаза встречаются в тумане похоти. Губы Гарри выглядят припухшими, его галстук сбился набок от наших прикосновений, и вид его таким растрёпанным перехватывает дыхание. Моё сердце бьётся слишком быстро, чтобы держаться на плаву, и я уверена, что он чувствует это, как сильно его тело прижато ко мне.

— Вы двое. Вон!

Руки Гарри падают с моего тела. Наблюдая за моментом, когда похоть уходит из его глаз, я сразу замечаю то знакомое выражение.

Сожаление.

Он колеблется, по его лицу пробегает что-то, будто он совершил нечто немыслимое. Я вздрагиваю.

Моргнув один раз, дважды, он проносится мимо меня и выходит из кабинета. Охранник смотрит с презрением, пока я стою, погружённая в свои эмоции. Наконец придя в себя, я виновато улыбаюсь и проскальзываю под его рукой, чтобы догнать Гарри в коридоре, бегом стараясь не отставать от его длинных шагов.

Он едва удостаивает меня взглядом.

— Где выход? — спрашивает он, его голос леденяще тих.

Мне требуется минута, чтобы перевести дух, но я киваю в сторону одного из коридоров.

— Подвал. Вторая дверь налево.

Он кивает.

В неловком молчании я обдумываю то, что только что произошло. Идея Гарри была умной — я отдаю ему должное. С их точки зрения, мы были просто парой возбуждённых незнакомцев, которые оказались в пустой комнате, не в силах сдержать руки. Вряд ли мы злодеи.

Я бросаю на него взгляд, но его стены подняты, баррикады защищают его эмоции. Однако выражение его лица говорит о том, что наше взаимодействие выбило его из колеи. Что-то похожее на боль наполняет моё тело, но я отталкиваю это чувство так же быстро, как оно появляется.

Что со мной происходит?

Раньше я умоляла, чтобы он ненавидел меня за моё безумие — так было бы проще. Но сейчас я не умоляю. Это ясно как день. Гарри ненавидит меня. Теперь я могу ходить, не чувствуя вины за то, что он всё ещё питает ко мне любовь.

Я выпускаю на поверхность ту часть себя, к которой привыкла. Ту версию себя, которая стала естественно бессердечной по отношению к другим. Мне лучше — безопаснее, — когда люди не могут заглянуть под поверхность.

Я больше не должна быть девушкой, которую ранит чьё-то присутствие — особенно Гарри.

— Хорошая игра.

Он наконец поворачивается ко мне, отвлечённый.

— А?

— Поцелуй.

— О… да.

Неловко.

Мы молча направляемся к тому месту, где должна ждать машина, готовая незаметно вывезти нас в безопасное место. К счастью, на этот раз ни одна официантка не прерывает наш путь, предлагая шампанское. Однако чем больше я думаю об этом, тем больше понимаю, что мне не помешало бы выпить.

Я киваю в направлении, куда нам нужно идти.

— Туда.