Несмотря на его нерешительность, Хадсон отстраняется, и вместе с этим Гарри ослабляет давление кинжала. Моя грудь наконец расслабляется с тяжёлым выдохом, когда он прячет оружие обратно в рукав. Я поворачиваюсь к нему, и он облизывает губы, отказываясь встречаться со мной взглядом.

* * *

Следующие несколько часов мы обсуждаем работу с помощью кодовых слов, говорим о делах «Золотого Дома» и передаём последние детали на завтра. Всплыли новые угрозы для бизнеса Босса, и нам нужно устранить угрозу, прежде чем она станет проблемой. Похоже, единственное время, которое я могу провести с Гарри, — это работа, но я буду пользоваться каждой возможностью.

Когда Хадсон оплачивает счёт, он накидывает пиджак, поворачивается ко мне и говорит:

— Я отвезу тебя домой.

Гарри разговаривает с Боссом, но я вижу по движению его ушей, что он ждёт моего ответа.

Я вежливо улыбаюсь.

— Спасибо, но мне что-то нехорошо. Вероятно, это всё вино. Я зайду в аптеку, а затем поеду домой.

— О, — удивлённо говорит Хадсон. — Я могу подождать, пока ты купишь всё необходимое.

Я качаю головой.

— Я не хочу рисковать, чтобы меня вырвало в твоей машине. В другой раз. Спасибо за предложение.

Он принимает отказ как джентльмен и больше ничего не говорит.

Гарри уходит первым, попрощавшись с каждым из нас. Он целует меня в щёку, наклоняясь, чтобы прошептать на ухо: — Выйди через пять минут. Я буду ждать.

Улыбка готова появиться при мысли о том, что мы наконец останемся наедине.

Я смотрю на часы на стене, с нетерпением отсчитывая минуты. Затем, как только время истекает, я прощаюсь и бегу к выходу, чтобы забрать свой жакет.

Прежде чем я успеваю выйти на улицу под летний вечерний ветерок, меня оттаскивают за угол. Я едва успеваю среагировать, когда меня прижимают к стене у здания.

Гарри.

Я бью его в грудь.

Он усмехается.

— Это за что?

— Ты знаешь за что!

Он усмехается, начиная целовать мою челюсть.

— Боже, я надеялся, что он будет держать тебя дольше, чтобы я мог трахнуть тебя этим кинжалом.

У меня перехватывает дыхание, и я провожу пальцами по его затылку. Ощущение его губ — чистое блаженство, но риск балансирует на грани, перевешивая любую мгновенную награду.

— Кто-то может увидеть, — говорю я дрожащим голосом.

— Я перережу горло любому, кто увидит.

Слова попадают прямо в мой живот, разрываясь там мурашками и жаром.

— Я никогда не насыщусь тобой, — стону я, когда он начинает целовать чувствительное место на моей шее.

— Хорошо, потому что я здесь, чтобы остаться, малышка.

Глава 46

Гарри

Для сегодняшнего убийства ни костюмов, ни дизайнерских платьев. Мы с Джиджи в чёрной коже, и она ещё никогда не выглядела более сногсшибательно. Она как сексуальный мститель, в одежде, которая облегает её, как вторая кожа, подчёркивая изгиб талии и форму бёдер.

Это первое ограбление, на которое мы выбрались за несколько недель. Между выступлениями в «Пиксиз» и планированием «Золотого Дома» у нас почти нет свободного времени. Я рад выбраться из дома, но тот факт, что всё, чего я хочу, — это содрать с неё эти брюки, заставляет меня сдерживаться до такой степени, что, кажется, вот-вот лопнет вена.

Ричард не хочет, чтобы мы допрашивали наших жертв, так что задание относительно простое. Недостаток в том, что мы должны избавляться от тел сами, а не полагаться на команду уборщиков… но когда я вижу Джиджи в пластиковом фартуке, я близок к тому, чтобы взорваться.

Мы отрубаем конечности Антонио и Давиде Галло с помощью инструментов, которые находим в их подвале. Пока я вырываю зубы у Антонио, готовясь растереть их в порошок, Джиджи пропускает правую руку Давиде через мясорубку. Струя багровой крови разбрызгивается по её фартуку, заливая защитные очки, и, блять, от этого зрелища я твердею, как сталь.

Больной.

Сумасшедший.

Одержимый.

Это всё одно и то же, когда я думаю о ней.

Я знаю, что её привлёк блеск и гламур, но я бы солгал, если бы сказал, что часть меня не дрогнула при мысли о том, что она может быть испорчена. О том, кем она могла бы стать, если бы я не ввёл её в эту жизнь.

Мои ноги сами собой несут меня к ней, и я обхватываю её талию под фартуком, целуя её шею. Она довольно мычит, откидывая голову мне на грудь.

Я опускаю руки к внутренней стороне её бёдер и поднимаюсь вверх по ногам, пока не прижимаюсь к её промежности.

— Гарри, — скулит Джиджи, прижимаясь ко мне задницей, чувствуя мою растущую эрекцию.

Я разворачиваю её и сажаю на край металлического стола рядом с останками Давиде. Я срываю с неё фартук, защитные очки и футболку, освобождая от всех оков. Её грудь выскакивает наружу, и я беру её сосок в рот, прижимаясь к ней бёдрами. Её стоны — симфония для моих ушей, когда я сжимаю другую грудь ладонью и отрываюсь от соска с громким щелчком.

— Ты мне нужен, — говорит она с отчаянием в голосе.