Ликующий крик уже готов был сорваться с моих губ, но мгновенно сменился возгласом ужаса, когда я увидел летевшую к нам огромную чёрную тушу самки летучей мыши. В пасти она несла здоровенного жука, но, приблизившись и почуяв запах шкуры своего погибшего детёныша, бросила добычу. С ужасным визгом, более громким и пронзительным, чем вой паровой сирены, она ринулась прямо на нас, раскрыв огромную пасть и растянув губы в отвратительном оскале, обнажавшем большие уродливые зубы.

Я сдёрнул с пояса трубку с парализующим лучом и зажал её левой рукой вместе со стропой, а раскалённый жезл зажал под правой рукой. Я сомневался, смогут ли лучи подействовать на такую огромную тушу, но это была наша единственная надежда.

К моему удивлению и огромному облегчению, оружие сработало. Гигантская летучая мышь, потеряв возможность шевелить крыльями, перевернулась в воздухе и устремилась к земле в крутом пике. Но прежде чем она успела пролететь значительное расстояние, действие луча прекратилось. Она выровнялась и снова ринулась на нас.

Я вновь направил на неё луч – и снова она устремилась вниз, лишь затем выправилась и с прежней яростью бросилась обратно. Она раз за разом повторяла этот манёвр, и, к моему ужасу, я заметил, что с каждой попыткой ей удаётся подбираться всё ближе. Батарея разряжалась.

В какой-то момент она оказалась так близко, что я вонзил раскалённый жезл прямо ей в пасть. Она с рычанием сомкнула на нем свои огромные челюсти и перекусила металлический стержень, как спичку. Потом снова раскрыла пасть и затрясла головой, пытаясь избавиться от обжигающего острия, но оно уже попало ей в горло и начало прожигать себе путь к её внутренностям.

Издав жуткий, клокочущий вопль она в последний раз вошла в крутое пике и камнем понеслась вниз. Через несколько секунд я увидел, как она ударилась о землю, а тем временем воздушный поток отнёс нас в сторону. Только теперь я заметил, что под нами раскинулась огромная бесплодная равнина, покрытая сверкающими белыми дюнами. Вскоре после этого мы приземлились, по щиколотку погрузившись в субстанцию, без труда узнанную мною: это были те самые белые кристаллы, которые мой Тэк вот уже много дней грузил для отправки на плавильный завод. Именно из этого сырья Улиты производили свой невероятно прочный металл.

Выпутавшись из ремней, мы вскарабкались на покатые дюны. Поскольку все направления казались нам одинаковыми, мы направились в сторону чего-то похожего на скалистую горную гряду, чьи зазубренные пики пронзали облака. У нас осталось по глотку воды на каждого. И мы были ужасно голодны.

Час за часом мы брели вперёд в странном свете неизменного дня. Один раз мы, совершенно обессилев, остановились и проспали, судя по моим часам, двенадцать часов. Проснувшись, осушили фляги и снова двинулись вперёд. Но расстояние до гор оказалось столь велико – поначалу казалось, что они находятся всего в нескольких милях, – что по мере нашего продвижения складывалось впечатление, будто они отдаляются.

Однако ещё через четыре часа пути очертания гор стали заметно ближе. А где есть горы, там обычно находятся родники или ручьи. После короткой передышки мы снова отправились в путь. Но вскоре Долорес зашаталась и упала. Я попытался поднять её и сам рухнул рядом. Силы стремительно покидали меня. Я попытался пробормотать несколько слов, чтобы подбодрить её, но губы пересохли, а язык так распух, что мои слова звучали как бессвязное бормотание пьяного. Впрочем, это уже не имело значения: она лишилась чувств.

Немного передохнув, я поднялся и, взяв Долорес на руки, двинулся дальше, бережно расходуя остатки сил и часто останавливаясь для отдыха.

Когда до ближайшей горы оставалось меньше мили, Долорес пришла в себя. Она сразу же потребовала, чтобы я поставил её на ноги. Я так и сделал и обнаружил, что после отдыха она способна идти лучше, чем я.

Я брёл, едва переставляя ноги, настолько измученный, что шатался, словно пьяный, и тут она вдруг схватила меня за руку.

– Смотри! – вскрикнула она. – Вода, совсем рядом!

Спотыкаясь, мы выбрались из сыпучих песков белой пустыни на плоское лавовое плато. Примерно на полпути между нами и нашей целью – горой – в странном свете мерцала небольшая круглая заводь.

Это зрелище придало мне сил, но всё же казалось, будто прошла целая вечность, прежде чем мы добрались до берега сверкающего водоёма.

– Не спеши, – предостерег я её. – Сначала омой лицо, потом пей маленькими глотками.

Мы распростёрлись на краю водоёма. Я омыл иссушённое пустыней лицо, затем зачерпнул воду ладонью и отпил несколько капель. Но едва жидкость попала мне в рот, как я с досадой выплюнул ее. Она была насыщена солью. Взглянув на Долорес, я увидел, что она сделала то же разочаровывающее открытие.

Я устало сел, чувствуя полное опустошение, и она подползла ко мне и положила голову мне на плечо.

– Какое ужасное разочарование, – сказала она.