Цепляясь одной рукой за край огромного сегмента и обхватив округлое туловище обеими ногами, я наблюдал за стремительно меняющимся пейзажем внизу. Вскоре вся растительность исчезла, и мы пролетали над бесплодной, ослепительно белой областью, покрытой дюнами и впадинами.

Долорес отчаянно цеплялась руками за сегмент, находящийся передо мной, и я заметил, что она тоже с тревогой вглядывается в пейзаж внизу. Я окликнул её, но она не услышала меня из-за гула, производимого огромными крыльями. И я не мог подползти к ней ближе, не рискуя сорваться с нашего живого летательного аппарата и разбиться насмерть.

Я был настолько поглощен наблюдением за разворачивавшейся внизу панорамой, что не замечал огромную черную тварь, молнией устремившуюся на нас сверху, пока она не нанесла удар. Огромные зубы вонзились в грудную клетку гигантской стрекозы прямо за головой. Ее крылья затрепетали, а затем безвольно повисли. Это была быстрое и безупречное убийство. Нас стремительно понесло вверх по крутой спирали, и у меня появилась возможность разглядеть существо, атаковавшее нас. Это была исполинская безволосая летучая мышь с черной кожей. Тело насекомого теперь повисло практически вертикально, из-за чего удерживаться на нем стало куда труднее, чем во время горизонтального полета. Похоже, гигантская летучая мышь даже не заметила нас, приняв за часть тела своей добычи.

По мере того как мы продолжали всё выше и выше подниматься по спирали, свет над нами становился всё ярче, а очертания земли внизу делались всё более расплывчатыми и нечеткими.

Выше и выше поднимались мы сквозь клубящиеся полупрозрачные туманы, пока не оказались у самого светящегося купола этого странного подземного мира – на высоте добрых пяти миль над землей. Глаза слепило яркое сияние неровного, вероятно радиоактивного камня, из которого был сложен свод.

Летучая мышь на мгновение зависла под огромным зубчатым проломом в куполе. Тут я заметил, что поблизости есть ещё несколько подобных отверстий. Затем она устремилась вверх и в сторону, опустившись в освещённой изнутри пещере площадью около ста квадратных футов.

Я недоумевал, почему чудовище не съело свою добычу прямо в полёте, как обычно поступают летучие мыши внешнего мира, но вскоре понял причину. Двое её детёнышей, висевших вниз головой на уступе в глубине пещеры, слетели на пол и бросились к матери, пронзительно визжа и возбуждённо хлопая крыльями.

Взрослая летучая мышь опустила насекомое на пол – мы всё еще цеплялись за него, – после чего развернулась и нырнула в отверстие.

Судя по размерам взрослой особи, двое мчавшихся к нам детенышей выросли едва ли на четверть. Но это не мешало им быть чрезвычайно грозными противниками, поскольку каждый из них достигал более десяти футов в высоту и был вооружен длинными острыми зубами, а также устрашающего вида когтями на крыльях и задних лапах. Мы с Долорес одновременно вскочили на ноги и попятились, а они набросились на насекомое и принялись жадно пожирать его, словно каждый боялся, что другому достанется больше.

Первым моим порывом было найти хоть какой-нибудь путь к бегству, пока два огромных детеныша были заняты своим пиршеством. Велев Долорес спрятаться за одним из валунов, усеивавших пол, я осторожно обследовал пещеру, обходя летучих мышей то с одной, то с другой стороны. Они следили за мной своими черными глазами-бусинками, но, по-видимому, не считали меня столь же лакомым кусочком, как насекомое.

Убедившись, что выбраться из пещеры можно только тем путём, которым мы сюда попали, я вернулся к валуну. Глаза-бусинки летучих мышей всё так же неотступно следили за мной, пока они доедали остатки несчастной стрекозы.

Наше положение казалось совершенно безнадёжным. Мы находились в пяти милях над поверхностью нижнего мира и неведомо на какой глубине под земной корой; мы были заперты с двумя голодными существами, превосходившими размерами и опасностью величайших хищников внешнего мира. Более того, в любую минуту могли вернуться один или оба их родителя – создания вчетверо крупнее тех, что находились перед нами.

Не было никаких сомнений в том, что молодые летучие мыши нападут на нас, и это произошло очень скоро. Покончив с пиршеством и облизнувшись, они, подпрыгивая и хлопая крыльями, бросились к нам.

Сжимая в левой руке цилиндр с парализующим лучом Лака, а в правой – его раскаленный жезл, я вскочил на валун, за которым притаилась Долорес.

Как только они приблизились на расстояние броска, обе потянулись ко мне, чтобы схватить, но я направил парализующий луч на ту, что была слева, а в правую ткнул раскалённым жезлом. Я метил в глаз, но зверь увернулся, и раскалённый конец жезла обжёг его торчащее вверх плечо.

С пронзительным, похожим на сирену визгом ярости и боли обожжённое существо дёрнулось, отпрянув от раскалённого жезла, на мгновение задержалось на краю входного отверстия, а затем, вереща и хлопая крыльями, рухнуло в глубокую шахту. Поскольку летать оно ещё не умело, то, несомненно, разбилось о землю в пяти милях внизу. Во всяком случае, больше я его не видел.