Некоторые из этих событий мы наблюдали сами, о других нам рассказывал Голос. Но едва ли в здании нашёлся бы хоть один мужчина или женщина, кто не уверовал бы в истинность всего услышанного и не осознал бы полную безнадёжность нашего положения. Прозвучал погребальный звон по человечеству. Его место под солнцем медленно, но неумолимо отнимали эти склизкие разумы из подземного мира.

Южноамериканские республики также выстроили грандиозную оборонительную линию поперёк своего континента. Но для завоевателей она оказалась ещё меньшим препятствием, чем оборонительные рубежи Соединённых Штатов.

После каждого периода работы и сна мы с Долорес встречались в одном и том же месте. Вместе ели свою пайку, а затем отправлялись к экрану, чтобы узнать последние новости о завоевании Земли.

Ещё через тридцать дней южная половина Соединённых Штатов и более половины Южной Америки оказались под властью Улитов. Противостоявшие им армии были наголову разбиты, а большая часть их полевого вооружения и техники уничтожена. Наш экран теперь показывал разведывательные шары, летавшие над ещё не завоёванными районами. Они показывали людей, бегущих на север на всех доступных средствах передвижения. Канада была наводнена беженцами. Перегруженные воздушные и морские лайнеры отправлялись в Европу, Африку и Азию. А металлическая погибель продолжала продвигаться – неумолимо и неотвратимо.

Долорес стала значить для меня очень много – больше, чем весь мир. Я никогда не говорил ей о своих чувствах, едва осмеливался прикоснуться к её руке. Но её глаза могли сказать больше, чем большинство девушек способны выразить руками и губами.

Именно безнадёжность нашего положения не позволяла мне заговорить с ней о любви или женитьбе. Однако я подозревал, что она знает о моей любви, и осмеливался надеяться, что отвечает мне взаимностью.

Я всегда ждал наших встреч как единственного светлого луча в этой кабале изнурительного умственного труда. Как и у остальных рабов, мой мозг превращали в машину, исполняющую волю Улит. И он мог бы стать таким же отупевшим и вялым, как и у остальных, если бы не свет её присутствия рядом.

В течение этих первых двух месяцев надзиратели-Улиты начали отбирать женщин-рабынь, которых заставляли жить вместе с ними. У каждого надзирателя были собственные покои, выступавшие из наружной стены здания у самого основания. Эти покои располагались через равные промежутки по всему периметру здания, и там, где находились их круглые двери, спальные цилиндры не ставили. Некоторые женщины шли туда, понукаемые страхом: боясь раскаленных пыточных прутьев. Но многие предпочитали умереть в муках.

Несколько надзирателей уже требовали Долорес себе – в том числе и закреплённый за мной, высокий улит по имени Лак. Но у главного надзирателя имелся приказ: Долорес следовало беречь для Зета до тех пор, пока властитель не велит привести её к себе, – если только… Каждый надзиратель знал, что ей было приказано хранить эту тайну от остальных рабов и что за неповиновение ей грозит смерть. А каждый надзиратель сам был и судьёй, и присяжными, и палачом.

Я не раз замечал, как Лак украдкой наблюдал за нами, когда мы были вместе. Однажды я обернулся и увидел, что он стоит совсем близко за нашей спиной, пока мы смотрели экран с новостями. Но даже тогда я не догадался о его намерениях.

Когда, по моим подсчётам, прошло около двух месяцев земного времени, я после смены с нетерпением поспешил на наше место встречи, но Долорес там не было. Я прождал больше десяти минут, однако она так и не появилась. И тут я заметил индейца-мискито, который сидел неподалёку, облизывая измазанные кашей пальцы и многозначительно поглядывая на меня.

– Ищешь белую сеньориту? – спросил он.

– Да. Ты видел её?

– Там, – последовал лаконичный ответ.

Он указал испачканным в каше большим пальцем на дверь покоев Лака.

Глава VII. Подземные джунгли

Я осторожно огляделся. Казалось, никто из Улитов не следит за моими действиями. Стараясь держаться непринуждённо, я медленно направился к двери покоев Лака. Мне понадобилась меньше минуты, чтобы добраться до края нагромождённых друг на друга спальных цилиндров. Я снова неторопливо огляделся. Насколько я мог видеть, ни Улиты, ни рабы не обращали на меня никакого внимания.

Нырнув в проход между штабелями цилиндров, я на цыпочках подкрался к двери. Дверь была закрыта, однако стоило мне осторожно нажать на защёлку, как она подалась. Я осторожно приоткрыл дверь. Лак стоял ко мне спиной и держал Долорес за плечи. Ни он, ни она меня не видели.

Бесшумно войдя, я закрыл за собой дверь.

Лак говорил:

– Ты заслужила смерти, рабыня, но я могу тебя спасти. Только я слышал, как ты раскрыла тайну Зета человеку-рабу. Теперь выбирай: жизнь или любовь Лака.

Я услышал более чем достаточно. Одним прыжком я оказался рядом с ними. Схватив Улита за закованное в броню плечо, я развернул его вполоборота к себе.