Раду, конечно, тоже пригласили, и на этот раз она, после недолгого внутреннего сопротивления, согласилась. Сидеть одной в сторожке, копаясь в собственных мыслях, когда за окном будет гореть костер и раздаваться смех, было бы невыносимо. Несмотря на усталость, сковавшую ее после этого долгого и полного на события дня, Рада вышла к ребятам, которые наперебой заглядывали к ней и зазывали посидеть с ними.

Она устроилась чуть поодаль, вполуха слушая оживленные споры ребят. Кир и Артем горячо обсуждали стратиграфию культурных слоев под церковью. Веня и Маруся спорили о датировке найденных пуговиц, кажется, от мундира. Уж их-то спор Рада могла бы решить за три минуты, но вмешиваться ей не хотелось. Ребята и сами наверняка вскоре найдут, где искать информацию.

Вокруг раздавался громкий смех, то и дело слышались шутки. Кто-то рассказывал анекдоты. По всему чувствовалось, что эти люди не просто работают вместе — их связывает настоящая дружба. «Надо же, Лёшке удалось собрать такую крепкую команду», — думала Рада. А она? Она все пропустила. На фоне этого простого, почти семейного веселья, она с особой остротой почувствовала себя одинокой.

Слова Иволгина, брошенные ей сгоряча, болезненно отзывались в сердце: «Одинокая, независимая и несчастная». Они висели теперь над ней как проклятие, от которого нельзя было избавиться. Самое ужасное заключалось в том, что Иволгин был совершенно прав. Что мешало ей вот так же просто смеяться, шутить, быть частью этой команды? Почему она всегда держала оборону, выстраивала стены, в каждом жесте и слове искала скрытый смысл или угрозу? Почему обязательно нужно быть одиночкой? Почему просто не расслабиться, не пошутить, не обрести друзей? Горечь подступила к горлу, и Рада, подавшись вперед, уперлась локтями в колени и обхватила голову.

Будто поняв, что ей плохо, Алексей подошел и молча протянул ей пластиковый стаканчик с лимонадом.

—Спасибо, — пробормотала Рада.

Он пододвинул свой стул к ней поближе и опустился на него. Рада покосилась на Иволгина. Черты его лица были освещены огнем костра, делая Алексея еще более красивым. Рада знала: если она сейчас поднимет голову и посмотрит по сторонам, то обязательно наткнется на взгляд Дианы, помощницы Иволгина, которая следила за каждым его шагом или жестом, словно коршун. Глупая, влюбленная девочка… Так много вокруг знаменитого археолога было воздыхательниц. Так много… И неужели она, Рада, всю жизнь должна его ревновать? А может, глупости это все? Может, пора прекращать быть ребенком? Ведь он любит ее. Любит! И она его любит. Что может быть проще и правильнее?

Будто бы зная ее мысли, Алексей, глядя на костер, тихо сказал:

— Жизнь, знаешь ли, намного проще, если не воспринимать ее как вечную борьбу.

Рада вздохнула и сделала глоток лимонада. Сладость напитка приятно легла на язык, горечь испарилась, а вот грусть, наоборот, нахлынула с новой силой.

— Думаешь, я неправильно живу? Что я сама все усложняю?

Алексей повернулся к ней, и Рада отметила, что он не смотрит на нее с иронией или, не дай бог, с насмешкой. В его глазах была лишь усталая нежность.

— Думаю, что если ты хотя бы на минуту позволишь себе быть просто счастливой, то у нас все еще может получиться.

Рада хмыкнула, пытаясь вернуть привычную защитную броню.

— Иволгин, ты, как всегда, только о себе думаешь.

— Нет, Рада, — он покачал головой и заявил совершенно серьезно, — в данный момент я думаю только о тебе. Я вообще никогда не перестаю о тебе думать, знаешь ли.

— Правда? — сорвалось с ее губ.

— Правда.

В воздухе повисло напряженное молчание. До них долетали отголоски разговоров, но словно не касались их, позволяя оставаться в некоем вакууме личного общения. Рада смотрела на Алексея, и все ее обиды и сомнения вдруг показались такими глупыми, такими детскими и такими безмерно хрупкими.

— Я все испортила, Лёш, — прошептала она, уставившись в костер. — Как после этого еще что-то может получиться?

— Я ничем тебя не обидел и не оскорбил, никак не предал, это ты должна понять. Все остальное решаемо.

— Зато я тебя обидела…

— Я уже все забыл, — улыбнулся он.

Они снова замолчали, а потом Рада тихо сказала:

— Я думала, ты и меня давно забыл.

Алексей поднял на нее глаза, и в них блеснул лукавый огонек.

— Забыл бы, вряд ли мы сидели бы сейчас здесь.

— Я так и знала! — воскликнула Рада. — Признавайся, Иволгин, это ты насоветовал Скоробогатову обратиться ко мне во второй раз.

Он засмеялся.

— Да. Я знал, что если Скоробогатов найдет нужные слова, то эта работа тебя зацепит. Думаешь, зря?

Алексей не отрываясь смотрел в глаза Раде, и она призналась:

— Нет… Знаешь, я рада, что я здесь.

Интимность момента грубо нарушил Веня, с шумом появившийся перед ними с двумя шампурами.

— Лёша! Рада Сергеевна! Берите, пока горячее! Динамит шедевр сотворил!

— Ему бы в повара, а не в археологи, — смеясь, крикнула Маруся.