Лишь сейчас Нира в полной мере осознала весь ужас своего положения.

Она одна… Действительно одна. И главная проблема заключалась далеко не в том, что с ней не было Ады.

Она стала чужой для этого мира. Не принадлежала ни старому, ни новому времени. Прошлое утратило свою ценность, а будущее не имело ни одного ориентира. Мир без нее не стоял на месте, можно в этом даже не сомневаться. И зря она потратила на изучение карт столько часов – не будет более привычной картинки: ни известных ей городов, ни проложенных дорог, ничего.

Одного взгляда на этот лес, выросший вопреки стали и бетону, хватило, чтобы окончательно принять правду: мир изменился до неузнаваемости. Мир все также жил…

И он точно не ждал ее возвращения.

Глава 6

Если не знаешь, куда идти – иди на юг.

Простое правило для всех заблудших душ. В прошлом Нира уже проверяла его на себе, но теперь, к своему стыду, откладывала очевидный выбор. Заканчивалась вторая неделя ее свободы от бункера, но ни отдалиться от бывшего укрытия, ни спланировать хоть какие-то дальнейшие действия она так и не смогла.

Вместо этого Нира постоянно находила оправдания. Сначала – рациональная необходимость осмотреться, оценить обстановку, потом – привыкание к открытому пространству, нужда восстановить силы и окончательно избавиться от последствий анабиоза.

Разбив лагерь рядом с куполом бункера, пользуясь неожиданным бабьим летом, она с рассвета до заката занималась чем угодно, только не решением, что делать дальше.

В первые дни ее ступор можно было списать на адаптацию организма, страх перед переменами, гормональные скачки – как по учебнику. Она вела себя не лучше новорожденного ребенка. С трудом преодолевала сотню метров, заново изучала природу, шарахалась от каждого дуновения ветра, от шороха в кустах.

Но что мешало двигаться вперед теперь?

Нира знала ответ, отчего злилась еще больше: на себя, на Аду, на весь этот чертов мир.

В такие моменты руки сами искали работу. Если Ада предпочитала прятать эмоции за книгами или сентиментальным рукоделием, то Нира принималась наводить порядки. Она обустроила лагерь так, будто планировала остаться здесь надолго. Будто бабье лето не кончится, а зима не дышит ей в спину.

Лагерь получился простым, но продуманным.

Используя непроходимый кустарник с трех сторон в качестве естественного заграждения, и замаскировав четвертую срубленными ветками, она оставила внутри небольшую площадку. В углублении недалеко от спального места сделала кострище, окружив его камнями, чтобы сквозняк не разносил искры. Рядом лежала стопка сушняка: щепки, ветки, кора, заготовленные заранее.

Темно-зеленый тент накрывал треть лагеря. Под спальный мешок пошел плотный настил из еловых веток и сухой травы, а чуть в стороне от спального места, на куске старого брезента, лежали вещи для частого применения: кресало, кухонная утварь, фляга, кастрюля, наполненная водой, веревка, соль и сахар. Топорик, набедренный нож и пистолет всегда находились при ней.

Другие же припасы и вещи, взятые из бункера, хранились в рюкзаке. Пока что в них не было нужды. Осенний лес оказался щедрым: зверь, птица, грибы, орехи – всего хватало.

Нира умела плести силки. Изучив окрестности в радиусе нескольких километров, к концу пятого дня она уже определила, где лучше расставлять ловушки. Чаще попадались упитанные куропатки, но пару раз ей удалось поймать и зайцев.

Так что ела она много, как не в себя: восполняла силы, коптила мясо в дорогу, сушила грибы.

Почти идиллия… В добавок ко всему неподалеку от лагеря тек ручей. Источник чистой пресной воды – роскошь, в ее же случае очередное оправдание задержаться подольше, не уходить.

Каждое утро Нира повторяла одно и то же: еще немного, еще один рассвет, и тогда она точно уйдет. Но наступал новый день, осеннее солнце прогревало воздух, уютно пели птицы, и ничего не менялось. Она снова находила причины, занималась важной, и в то же время бесполезной работой, снова убеждала себя, что не готова.

Такая вот осторожная ложь, в которую она почти верила.

Но разве обманешь тело? С момента ее выхода на поверхность мышцы налились приятной тяжестью, руки и ноги окрепли, исчезла одышка, вернулась и былая ловкость. Обходя знакомый маршрут, расставляя силки или взбираясь на дерево, чтобы проверить местность, Нира постоянно убеждалась на практике – организм адаптировался полностью.

Она была здорова. Оставалась только одна причина ее нерешительности.

Страх... Дикий, неконтролируемый. До тошноты.

Нира и самой себе стыдилась признаться, насколько сильно она боится.

Проклятие! Да ей не было так страшно даже в первые дни краха, во время своего пробуждения в капсуле и выхода наружу. Никогда…