Если она не придумает способ восстановить общую систему (а сделать этого без доступа в эту чертову комнату все равно не получится), бункер превратится в могилу именно к тому часу, когда в кладовой закончатся запасы, а вода станет непригодной для питья.

Так себе перспективы. Но на фоне всех проблем нашлась и одна хорошая весть.

Поверхность земли больше не была смертельно опасной.

Данные, собранные внешними датчиками, подтверждали: непосредственная угроза исчезла. Радиационный фон пришел в норму, сенсоры не фиксировали ни химического, ни биологического заражения. Атмосфера снова стала пригодной для дыхания, а осадки безопасными.

Нире оставалось только гадать, что послужило причиной этих перемен. Вмешательство времени? Природный механизм, сумевший очистить землю? Или просто исчезли основные факторы, что когда-то привели мир к катастрофе?

Впрочем, отсутствие радиации еще не означало, что на поверхности не осталось других угроз. И самыми опасными из них, насколько успела уяснить Нира, были не болезни, не технологии либо оружие.

Люди – вот кто пугал ее больше всего.

Вряд ли пережившие крах цивилизации стали добрее и человечнее, вряд ли они любили гостей. К тому же ей так и не удалось выяснить, сколько десятилетий она провела в анабиозе. Мир за пределами бункера теперь был для нее чужой планетой. И, как бы ей не хотелось с ним встречаться, после полного восстановления тела придется выйти наружу.

Так или иначе, ей снова придется выживать.

Глава 4

Прежде чем оставить бункер, Нира завершила курс реабилитации, попутно готовясь к выходу на поверхность. Собирала данные, изучала найденные карты, набиралась сил.

Ни о каких вылазках для разведки не могло быть и речи. Если уходить, то сразу и с концами. Она понятия не имела, как поведет себя система жизнеобеспечения при открытии основного входа в бункер. Возможны любые сценарии: сбои, поломки, с которыми вернуться внутрь ей уже не удастся.

Но и задерживаться даже на день было бы глупо. Если система энергоснабжения окончательно выйдет из строя, если межкомнатные двери заклинит, если в помещениях пропадет свет, бункер в одночасье превратится в могилу. Впрочем, он и так был могилой, учитывая численное преимущество ее молчаливой компании.

Утром безликий доктор провел с ней последние процедуры, открестившись от своей пациентки. Но полностью здоровой Нира себя не чувствовала: легкая слабость еще гуляла в мышцах, она быстро уставала, задыхалась от чрезмерных нагрузок.

Следовало бы уделить здоровью больше времени, набрать вес, вернуть телу сноровку. В кладовой для этого имелись запасы, унести которые ей не удастся, но задерживаться ради пары сытых недель Нира побоялась. При таком критическом состоянии бункера разумнее убраться отсюда при первой же возможности.

Так почему бы не сегодня?

Выход она запланировала к обеду, но и за несколько часов до подъема на поверхность в который раз перебирала вещи.

Из-за многодневных сборов кухня превратилась в склад. Кругом лежали рассортированные по категориям вещи. Одежда и обувь: теплая и легкая, рассчитанная на любую погоду; пистолет и три обоймы, аккуратно сложенные в отдельный мешочек; еда: шесть одноразовых пайков, сухие смеси, немного сахара, соль, концентраты, шоколад; медикаменты: перевязочные материалы, антибиотики, обезболивающие, кусок мыла, зубной порошок; кухонная утварь: небольшая кастрюля, складной нож, кремень для разведения огня; походные принадлежности: фонарь, работающий на крохотной солнечной батарее, топорик, набедренный пояс с кинжалом, моток бечевки, фильтры для воды, термос, спальный мешок, тент.

Ни одной личной мелочи: ни книг, ни фотографий, ни украшений. Ничего этого у нее не осталось. Когда-то Ада таскала с собой сборник стихов, какие-то безделушки из прошлой жизни, но они растерялись в бесчисленных дорогах, побегах, схватках.

Места им все равно бы не нашлось – в стороне лежали куда более полезные вещи, не влезающие в рюкзак.

Нире и так приходилось выбирать, вычеркивать, жертвовать чем-то важным. Можно было бы взять побольше еды, но тогда придется отказаться от запасного комплекта одежды. Вторая куртка или теплый плед? Одна прохудившаяся палатка или тент со спальным мешком? Да и многое ли повесишь за спину, если собрался не на прогулку на два-три дня, а в новую жизнь? К тому же переизбыток вещей – уже обуза. Слишком тяжелый рюкзак отвлекал, выматывал, понижал шансы вовремя заметить опасность и отреагировать.

Без Ады никто за нее эту ношу не понесет. Никто не прикроет спину, не предупредит об угрозе.

Нира по-прежнему не ждала от поверхности ничего хорошего.

Впрочем, вряд ли эта новая Земля сильно ее удивит. Не после того, что им с Адой довелось вынести на собственной шкуре.

В какой-то степени ей повезло. Она помнила оба мира: тот, что был до, и тот, что пришел после.