Глава 1

Нира не могла пошевелиться.

Яркий свет резал глаза сквозь веки, выжигал остатки сна. Свист в ушах постепенно перешел в гул, похожий на рокот старых машин, а тело будто и вовсе перестало ей принадлежать: лежало неподвижно, не слушалось, пока сама она оставалась заперта внутри – немая и слабая.

Наверное, так чувствуют себя парализованные люди. В клетке из собственных костей, мышц и кожи, из которой никуда не сбежать.

Ни вздохнуть полной грудью, ни даже открыть рот…

Но если это смерть, то какая-то странная и до обидного глупая. Последнюю черту Нира всегда представляла иначе. Пусть не в уютной постели, но хотя бы без ослепляющего света и звона, от которых уже раскалывался череп. Да и немного ясности в голове не помешало бы: сейчас вместо мозгов туда словно набили соломы.

Думать все равно не получалось. Оставалось ждать, а терпение никогда не было ее сильной стороной.

Что, черт возьми, происходит?!

Нира попробовала пошевелить пальцами. Один потерся о другой, и вдоль кисти пробежало легкое покалывание.

Уже неплохо…

Рука нехотя подчинилась. Пальцы скользнули по гладкой поверхности – вбок, вперед, – но вскоре снова онемели, и ладонь безвольно упала на грудь.

Тесно… Куда бы она ни потянулась, вокруг была преграда. Замкнутое пространство обступало ее со всех сторон.

Сердце екнуло, сжалось от ужаса.

Проклятие! Где она находится? Ее что же, похоронили заживо?

Мысль ударила, но испугаться как следует Нира не успела. Тело по-прежнему не слушалось, и одно короткое движение отняло у нее последние силы. Она вновь провалилась в темноту.

Сколько еще было таких же пробуждений и черных полос беспамятства, ответить Нира не могла. Несколько она запомнила, пока не поняла, что считать их все равно не имело смысла. Не с такой тяжелой головой. Но с каждым пробуждением ощущения становились яснее, слабость все еще цепко держала ее тело, однако мысли постепенно приходили в порядок, а с ними и чувства.

Холод под пальцами казался почти живым. Полупрозрачная пелена перед глазами уже не мешала оглядеться: тонкие трубки, журчание жидкостей, тихая работа приборов, что вначале показалась ей грохотом, теперь действовали на нее успокаивающе.

Никакой это не гроб. Она находилась в капсуле для длительного анабиоза и недавно вышла из последней фазы сна.

Она жива. Возможно, даже здорова. И ей уж точно хватит сил выбраться отсюда хотя бы ради того, чтобы прибить ее, свою сестру.

Ада! Мерзавка такая!

Злость на нее вспыхнула в груди раскаленными углями.

Это ее рук дело! Только она могла поместить ее в эту проклятую капсулу, ввести в анабиоз.

Как Аде удалось провернуть такое? Ведь не могла же она добровольно лечь в этот прозрачный гроб? Или могла?

Ее память вытворяла кульбиты, мешала воспоминания в безобразный ком, но последнее, что помнила Нира, в чем действительно была уверена – она отказалась занимать единственное спасительное место в этом бункере и не хотела такого конца. Значит, либо в какой-то момент уступила, либо Ада ее обманула.

Нира поморщилась.

Вот же она у нее получит. Пусть только вернутся силы, пусть она лишь доберется до нее!

Но злость не помогала. Как бы Нира ни старалась, страх за сестру вытеснял остальные мысли.

Где Ада?

Почему молчит? Сколько времени прошло? Сколько же она проспала?

В какой-то момент Нира просто перестала бороться с дезориентацией. Пока капсула не завершит процесс восстановления, система жизнеобеспечения не позволит ей даже сдвинуться с места, а процесс этот, если она все помнила верно, настраивался индивидуально и мог занять несколько дней.

Кажется, ей удалось поспать, если это вообще можно было назвать сном.

Из полукоматозного состояния ее вывел голос: механический, какой-то бесполый.

– До завершения реабилитации одна минута.

Катетеры отсоединились с тихими щелчками. Тонкие трубки, прочно закрепленные в коже, освобождали ее тело, оставляя за собой неприятный холод. Один катетер тянулся по вене на правом предплечье, другой – в шее, последний, кажется, крепился к ноге. Струйка слизи потекла по внутренней части бедра, и в тот же момент крышка капсулы плавно отъехала в сторону.

Механический голос предупредил о рисках и возможной дезориентации в пространстве, разрешая ей встать.

Нира потянулась вперед и присела. Может быть, впрыснутые в ее кровь стимуляторы постарались, а может, и ее страх, но тело отзывалось уже с большей охотой. Мышцы дрожали, заново учились работать. Сырой воздух кусал обнаженную кожу, встряхивая сознание; перед глазами все еще плыло, отчего она не спешила доверять увиденному.

Ей понадобилось еще несколько минут, чтобы оценить обстановку.

Перед ней раскинулось темное помещение, лишь участок вокруг ее капсулы был освещен мягким светом. Дальше абсолютная, как ей сперва почудилось, непроницаемая тьма.