Раньше ей казалось, что прежний мир рухнул в одночасье, что была одна роковая дата, когда все полетело в пропасть. Но чем больше Нира думала об этом, тем яснее понимала – мир рушился медленно. И со стороны происходящее выглядело не как внезапный обвал, скорее, как долгий камнепад, набирающий силу годами. Неудивительно, что многие даже не заметили предвестников беды.

Замечала ли она? Конечно, нет.

Как и большинство представителей своей эпохи, Нира была занята единственным важным делом – собой. На окружающее общество ей, по большому счету, было плевать. Ведь именно из-за этого общества она едва ли не с рождения сражалась за лучшее место не только для себя, но и для Ады.

В отличие от невзрачной болезненной сестры, у нее имелись козыри на руках: красота, здоровье, сговорчивая совесть. Им, двум сиротам, оказавшимся на грани бедности, не от кого было ждать спасения. Они сами брали свое – честно ли, правильно ли – это уже другой вопрос.

Что стало причиной того краха? Спроси ее кто-нибудь о подобном и Нира ответила бы – все.

Переразвитость технологий, гонка за инновациями, стремление к полному контролю над природой и обществом, ум одних и тупость других – вот что в конце концов подтолкнуло ее цивилизацию в никуда.

Пока малый процент населения наслаждался благами: сверхмедициной, долгой жизнью, безопасными территориями, остальной мир задыхался в нищете, болезнях и токсичном воздухе. Человечество раскололось: одни могли продлить свое существование, пользоваться достижениями прогресса, другим же падали крохи с их стола.

В действительности не имело значения, кто первым нажал на красную кнопку, кто ударил в ответ, кто выпустил в мир десятки новых болезней, кто отравил воду и воздух.

Ей и Аде посчастливилось оказаться вне основных зон поражения. Они пережили самые трудные месяцы в глуши богатой горной деревушки, куда по чистому везению их отправил последний Нирин «хозяин». Ужас и смерть тех дней, жуткая неразбериха и паника практически обошли их стороной. Но еще до полной тишины, когда прервалось вещание и накрылась связь, они неделями следили за тем, как общество пожирало само себя.

А потом все стихло.

Не осталось ни шума, ни новостей, ни чужих голосов. И теперь, много лет спустя, эта тишина снова окутывала ее, снова напоминала о себе...

Перепроверив вещи в последний раз, Нира закрепила топорик и нож на поясе, надела длинную спортивную куртку – снаружи была середина осени. Наполнила флягу водой, сделала несколько жадных глотков. Окинув взглядом кухню, забросила рюкзак за спину и вышла.

Проходя мимо гостиной, она не замедлилась, отправив вверх легкий воздушный поцелуй.

— Адиос, зануда!

Но после пары шагов, все-таки вернулась.

Входить не стала, просто присела у дверного проема, откинувшись спиной на холодную металлическую панель. Прикрыла глаза.

Немое прощание заняло не больше пяти минут. Нира старательно глушила эмоции, не думала ни о чем: слушала тишину, молчала, честно не понимая, что сказать. И был ли в этом смысл? Но и несмотря на ее усилия, в горле стоял странный ком, а в носу предательски щипало.

— Ладно, Ада, как-то так. Пора мне.

Стряхнувшись, она поднялась.

— Прощай, чертенок…

На мгновение ей показалось, что в ответ раздастся такой же тихий голос. Что Ада, как раньше, засмеется и назовет ее забытым детским прозвищем – волчонком. В прошлом сестра часто дразнила ее за светло-карие глаза, а может быть, и за слишком прямой взгляд. Но ничего не произошло. Бункер молчал.

Более не оборачиваясь, Нира шагнула вперед.

Глава 5

Единственным известным ей способом попасть наверх был лифт. Бункер находился на глубине около тридцати метров и, если и имел запасные выходы, найти их без доступа в системную не удалось.

За все дни подготовки Нира опасалась, что лифт не сработает. Она почти не помнила их с Адой спуск сюда – проникновение в бункер прошло в такой суматохе, что о самом механизме тоже не осталось четких воспоминаний. Мало ли что с ним стало за время ее анабиоза? Запустится ли он вообще?

Пришлось вновь довериться уму Ады. Раз сестра спланировала для нее этот выход, значит, учла и возможные риски. Среди вещей, оставленных на кухонном столе, лежал небольшой металлический кулон – ключ-доступ, настроенный Адой для взлома основной системы безопасности. Он активировал не только лифт, но и главную дверь бункера.

Другого варианта, кроме как проверить последний подарок сестры на деле, у Ниры не оставалось.

Поднеся кулон к панели у лифта, она с облегчением выдохнула. Перед ней раскрылись створки полутемной кабины. Стоило войти, как двери сошлись, механизмы в стенах зажужжали, и лифт начал подъем.