В храм вбежал молодой человек в форменном сюртуке, белый как бумага.

— Ваше сиятельство! — Он посмотрел на высокого мужчину. — Господин Смирнов… Там, стало быть…

Алексей Андреевич мгновенно собрался. Ни тени суеты — только лицо словно затвердело.

— Что с ним?

— Он мёртв-с.

По храму прокатился шёпот.

Екатерина инстинктивно взглянула на боковой проход, где только что исчез нотариус. Серебряной нити видно не было.

— Княгиня?

Екатерина вздрогнула.

Алексей Андреевич смотрел не туда, куда смотрели остальные. Он смотрел на неё.

Глава 2. Второй покойник в одном доме

Нотариуса нашли в библиотеке княжеского дома, куда после отпевания должна была вернуться семья. Почему Смирнов покинул храм раньше остальных, никто не знал. Его обнаружил лакей, пришедший проверить, достаточно ли натоплено в комнатах.

Екатерину туда никто не приглашал. Она пошла сама.

Если происходящее было бредом, он отличался поразительной последовательностью. Если не было… Тогда человек, которого она видела связанным светящейся нитью с управляющим, только что умер. Совпадение было слишком удачным, чтобы спокойно отправиться в спальню и изображать потрясённую вдову.

— Вера Николаевна! — Прасковья едва поспевала за ней по коридору. — Вам решительно невозможно туда идти!

— Почему? Там дресс-код строже, чем в храме?

— Потому что там покойник!

Екатерина остановилась.

— Мы только что вышли с отпевания. Я к этому морально готова.

— Так ведь там другой покойник!

— Это как раз хорошо. Было бы странно, если бы там был тот же.

Прасковья несколько секунд молча смотрела на неё, потом перекрестилась.

— Господи, сохрани… А характер-то при вас.

Это прозвучало неожиданно обнадёживающе.

У библиотеки стояли двое городовых. Увидев княгиню, оба растерялись настолько, что даже не попытались её остановить. Титул оказался чем-то вроде служебного пропуска: правил его применения никто не знал, поэтому с его владельцами предпочитали не спорить.

В библиотеке пахло кожей, пылью, бумагой и чем-то металлическим. Смирнов полусидел-полулежал у письменного стола, неестественно запрокинув голову. Очки валялись на ковре; одна дужка была сломана. На белом воротничке расплылось тёмное пятно.

Екатерина замерла в дверях. Смерть в храме была торжественной, отредактированной, приведённой в порядок руками живых. Здесь она выглядела иначе — грубо, нелепо, без всякой эстетики.

Алексей Андреевич стоял у окна и разговаривал с врачом. Увидев её, он медленно выпрямился.

— Княгиня.

В одном слове уместилось всё неодобрение Российской империи.

— Судя по телу, тишине и вашему лицу, здесь произошло убийство.

— На редкость проницательное заключение.

— Вы со всеми родственниками покойных так разговариваете?

— Лишь с теми, кто изволит входить на место преступления после того, как им настоятельно советовали отдохнуть.

Екатерина посмотрела на него внимательнее.

— Вы мне советовали?

— Я намеревался.

— Значит, не успели. Вторая трагедия за утро.

В глубине его серых глаз что-то дрогнуло — то ли раздражение, то ли почти улыбка.

— Алексей Андреевич, — вмешался врач, — княгиню и вправду надобно вывести. В особенности после недавнего приступа…

— Какого приступа? — спросила Екатерина.

В комнате повисла тишина. Прасковья за её спиной тихо охнула, врач растерялся.

— Вера Николаевна, неужели вы этого не помните?

Екатерина заставила себя нахмуриться, будто пыталась ухватить ускользающую мысль.

— Последние дни как в тумане.

Алексей Андреевич смотрел на неё слишком внимательно.

— Вам стало дурно вечером накануне смерти князя, — сказал врач. — Вас нашли без чувств в малой гостиной. Сильная горячка, бред. Я опасался воспаления мозга.

Екатерина молча кивнула. Вот и официальное оправдание: можно не помнить половину жизни, если очень повезёт.

— В таком случае, — сухо сказал Алексей Андреевич, — вам действительно следует удалиться.

Она уже собиралась согласиться, когда заметила грязь на сапоге мёртвого нотариуса. Совсем немного, у самого каблука: подсохшая глина светлого, желтоватого оттенка. Екатерина посмотрела на окна, за которыми был виден сад. Земля там после дождя казалась мокрой и почти чёрной.

Она подошла на шаг ближе.

— Он выходил сегодня из дома?

— Княгиня, прошу вас.

— Это простой вопрос.

— И я не понимаю, отчего он вас занимает.

— У него на сапоге светлая глина. В саду земля тёмная. Даже грязь здесь выглядит противоречиво.

Алексей Андреевич перевёл взгляд вниз. Врач тоже наклонился.

— Хм…

Екатерина почувствовала, как включается старый профессиональный режим — тот самый, что двадцать лет помогал ей слушать супругов, уверенных, будто они умеют безупречно лгать.