Какой-то парень… молодой мужчина, лет под тридцать навскидку, жмет от груди штангу. На нем спортивная белая майка, черные шорты и белые кроссовки. Темные волосы кажутся влажными от пота. А еще он в больших наушниках, видимо, поэтому не замечает вторжения.

Я уже собираюсь пройти мимо, как вдруг он делает подход и громко выдыхает — веса, на вид, тяжеленные.

Пялиться на людей — нехорошо, пусть даже украдкой, но этот его грубый выдох почему-то заставляет меня стоять на месте.

Он выжимает штангу вверх.

Я сглатываю и отпиваю воды.

Рокс, проходи мимо, не задерживайся.

Я правда собираюсь пройти, но очередное его движение заставляет снова помедлить.

Черт, а он в отличной форме. После разрыва моих прошлых отношений прошло почти два года, и, хотя я продолжаю ходить на свидания и общаться с парнями, ничего серьезного или приличного, если говорить о приключениях, за это время не случилось. Все было не то.

Обычно я не западаю на парней в спортзале.

Но от него веет такой физической мощью и сосредоточенностью, что меня едва не сдувает.

Пора больше внимания уделить личной жизни.

На его правом безымянном пальце нет кольца, что, впрочем, ничего не значит, так как многие снимают кольца в зале.

Я глаз не могу отвести от того, как на крепких плечах очерчиваются мышцы при нагрузке.

Вздымается грудь.

Парень действительно хорош собой.

Но увы, закрутить интрижку в отеле Кира кажется каким-то особым видом свинства, и я категорически отказываюсь от идеи познакомиться.

Делаю шаг, чтобы продолжить путь к беговой дорожке, и именно с этого ракурса вижу его лицо.

Вода выплескивается на пол, так сильно я сжимаю стаканчик.

Следом испуганно вздрагиваю.

Нет.

Ну не-ет.

Кир Невский ставит штангу на стойки. Я в полной панике выдаю абсолютно придурочное «приветики» и второй раз за день прикусываю язык. Однако вместо того, чтобы сесть и ответить, он берет телефон и смотрит на экран.

— Приветики, — повторяю я.

Он улыбается, и на какое-то совершенно безумное мгновение кажется, что мне. От этой улыбки сердце не стучит, не сжимается, оно плавится, как маслице в микроволновке.

Кир по-прежнему смотрит в телефон.

Я открываю рот, чтобы окликнуть его.

И закрываю.

Я просто не могу поверить, что он не заметил меня.

Видимо, дело в очень громкой музыке в его наушниках.

Мокрая от пота майка липнет к телу. Он пританцовывает ногой в такт какой-то песне, и мне ужасно хочется узнать, какой именно. Я бы многое за это отдала, черт возьми. Одновременно с этим я ощущаю боль и крадусь назад.

Помню его разочарованный взгляд. Он покачал головой и отвернулся. И больше ни разу не взглянул на меня.

Выскакиваю в коридор и лечу к лифту.

Дерьмо. Он всегда был хорош, сейчас же — просто вау.

Как он вырос, зачем он так вырос, он как будто в ширину удвоился.

Еще мгновение, и мое расплавленное сердце перекричало бы басы его музыки.

Когда он приехал? Вчера? Утром?

Прикладываю карту и залетаю в номер. Дверь хлопает, Маша вяло поднимает голову и недовольно смотрит на меня.

— Кир в отеле! — выпаливаю я. — Я только что его видела!!

— Опа! Что он сказал?

— Ничего. Я убежала.

Каролина открывает один глаз и презрительно его прищуривает.

Глава 5

Длинные стрелки и тинт — не тот макияж, который выбирает для завтрака уверенная в себе женщина. Ну, допустим.

И нет, я не собираюсь соблазнять Кира, просто хочу выглядеть впечатляюще.

— Ты выглядишь впечатляюще, — сообщает Маша, придирчиво оглядывая меня со всех сторон.

— Я выгляжу впечатляюще, словно потратила целый час на сборы ради шведской линии или будто проснулась уже красивой и лишь небрежно взлохматила волосы?

— М-м-м, сложно сказать.

— Если я отвечу, что меня это устраивает, буду выглядеть жалко?

— Что бы ты ни сделала, ты не будешь выглядеть жалко.

— Как сказать.

Маша вдруг меняется в лице и обнимает меня крепко-крепко, до хруста косточек. Выходящая из ванной с феном в руке Каролина вдруг всхлипывает, бросает все и прижимается к нам. Она небольшой любитель тактильных контактов, впрочем, как и я, но на целую минуту мы жмемся друг к другу и улыбаемся.

— Спасибо, девчонки. Вы лучшие человеки на свете.

— Человекам нужны человеки, а конкретно нам нужна ты. Поэтому живи. Хорошо?

— Хорошо. Конечно.

Со дня их приезда это уже третьи спонтанные объятия, балансирующие на грани удушения, и они не случайны.

Меньше всего на свете мне хочется выглядеть неудачницей, но хвастаться пока нечем. За каждой темной полосой непременно наступает светлая, сейчас просто такой период, который нужно пережить, как и любой другой в жизни. И хорошее, и плохое рано или поздно заканчивается. Чтобы поддержать себя, я стараюсь чаще думать о победах и удачных решениях, кто-то вообще советует выписывать их в столбик, что лично мне кажется довольно унизительным. И все же.