Прикладываю карту и залетаю в номер. Дверь хлопает, Маша вяло поднимает голову и недовольно смотрит на меня.

— Кир в отеле! — выпаливаю я. — Я только что его видела!!

— Опа! Что он сказал?

— Ничего. Я убежала.

Каролина открывает один глаз и презрительно его прищуривает.

Глава 5

Длинные стрелки и тинт — не тот макияж, который выбирает для завтрака уверенная в себе женщина. Ну, допустим.

И нет, я не собираюсь соблазнять Кира, просто хочу выглядеть впечатляюще.

— Ты выглядишь впечатляюще, — сообщает Маша, придирчиво оглядывая меня со всех сторон.

— Я выгляжу впечатляюще, словно потратила целый час на сборы ради шведской линии или будто проснулась уже красивой и лишь небрежно взлохматила волосы?

— М-м-м, сложно сказать.

— Если я отвечу, что меня это устраивает, буду выглядеть жалко?

— Что бы ты ни сделала, ты не будешь выглядеть жалко.

— Как сказать.

Маша вдруг меняется в лице и обнимает меня крепко-крепко, до хруста косточек. Выходящая из ванной с феном в руке Каролина вдруг всхлипывает, бросает все и прижимается к нам. Она небольшой любитель тактильных контактов, впрочем, как и я, но на целую минуту мы жмемся друг к другу и улыбаемся.

— Спасибо, девчонки. Вы лучшие человеки на свете.

— Человекам нужны человеки, а конкретно нам нужна ты. Поэтому живи. Хорошо?

— Хорошо. Конечно.

Со дня их приезда это уже третьи спонтанные объятия, балансирующие на грани удушения, и они не случайны.

Меньше всего на свете мне хочется выглядеть неудачницей, но хвастаться пока нечем. За каждой темной полосой непременно наступает светлая, сейчас просто такой период, который нужно пережить, как и любой другой в жизни. И хорошее, и плохое рано или поздно заканчивается. Чтобы поддержать себя, я стараюсь чаще думать о победах и удачных решениях, кто-то вообще советует выписывать их в столбик, что лично мне кажется довольно унизительным. И все же.

Более пяти лет я была ведущим организатором крупных городских и массовых мероприятий в Санкт-Петербурге. Концерты, выступления звезд, городские праздники… Мало кто в наше время видел столько лошадей и выступлений с ними, сколько видела я. На одном из концертов Rammstein я курировала свет. А певица Лолита однажды сожгла мне сани, но даже с учетом этого могу сказать — она обалденная. Меня до сих пор зовут вернуться, работа интересная и высокооплачиваемая, но требующая максимальной вовлеченности. В двадцать шесть на свадьбе Каро я вдруг поняла, как одинока, и что хочу большего. Хотя бы два полноценных выходных в месяц, когда можно сходить на свидания.

Последние два года я сотрудничаю с ивент-агентством, входящим в топ-семь самых известных в городе, выступаю куратором на свадьбах и делаю этот день для влюбленной пары действительно особенным.

Так как в своей работе я постоянно общаюсь с большим количеством людей, имею талисман, заодно исполняющий обязанности оберега. Возможно, дело в том, что перед последней свадьбой я его потеряла. И после этого все покатилось в пропасть. Я так сильно заболела ковидом, что загремела в реанимацию и четверо суток провела на ИВЛ. Родителям врачи никаких гарантий не давали. Я действительно едва не покинула этот мир. Все позади, но мои подруги иногда спонтанно плачут, как будто без повода.

А иногда я замечаю их долгие взгляды.

Мы спускаемся в вестибюль и мешкаем у входа в ресторан, не решаясь войти.

— Какой ужас, — произносит Каролина, делая пару шагов назад. — Я пас.

Меня нетерпеливо обгоняет семья из пяти человек, со словами «вы проходите или как?» едва не сносит с ног, и я поспешно отхожу ближе к стене. Давка. Перед кофемашинами выстроились огромные очереди, кто-то ищет тарелки, которые закончились. Две семьи ссорятся… кажется, не поделив стол. Где-то в глубине плачут дети. И почему-то душно.

— В спортзале народу было значительно меньше, — отмечаю я. — Может, пойдем туда?

— Я такая голодная, мы не можем просто уйти, — сокрушается Маша. — Но и в эту толпу нырять не хочется. Мы даже столик, наверное, не найдем.

— Без боя его не отдадут точно. Что будем делать? — скрещивает руки Каролина. — Рискнем?

— Вчера же все было нормально, не понимаю… — я напряженно вглядываюсь в толпу и довольно быстро выделяю в ней самую темную макушку. Задерживаюсь взглядом на высоком мужчине, чтобы в следующее мгновение, когда он оборачивается, убедиться, что угадала.

Это он.

И черт, Кир даже выше, чем я думала. Он сменил спортивную одежду на свободную белую рубашку и светлые брюки и теперь выглядит менее впечатляющим, нежели в зале. Я бы даже сказала, худощавым. Спортивным парням пора на государственном уровне запретить носить оверсайз.

А еще он меня снова не замечает. Глубоко хмурится и стремительным шагом подходит к администратору ресторана у входа. Начинает ей что-то торопливо объяснять, параллельно отвечая на приветствия входящего и выходящего потока.