Выхожу на улицу первой и быстро сканирую обстановку. Ресторан украшен, подъездная дорожка в порядке. Газон вокруг идеальной длины и степени зелености. Окна чистые. Солнце высоко, но уже не жалит.

Ведущий перенастраивает микрофон, который упорно не хочет работать, родители Егора, наконец, встречаются и отпускают друг другу несколько недобрых слов, не стесняясь окружения. В последний момент я замечаю, что цветочное украшение дверей повреждено. Чинить уже нет времени, и именно в таком виде оно попадает на фотографии и видео. Только что же все было нормально! В довесок у одной девушки плачет ребенок на руках.

Гости недовольно оборачиваются, мать явно нервничает, не знает, куда деться. Мы за городом, вокруг лишь природа.

Снова кладу руку на грудь. Пусто. В этот момент мои глаза находят глаза Кира, который сидит за рулем.

Мгновение. Другое.

Меня вдруг окатывает теплом.

Кулона нет, пусть. Зато у меня есть тот, кто его подарил. Вдруг сработает? Я считаю до трех и сую руку в сумку и каким-то чудом нахожу там леденец (клянусь, понятия не имею, как он там оказался) и вручаю трехлетке. Быстро обдираю цветы с левой стороны двери, чтобы вход выглядел симметричным. Заканчиваю буквально за секунду до того, как микрофон ведущего начинает работать, и программа начинается.

Молодожены не замечают заморочек, держатся за руки и улыбаются. Мурашки бегут от удовлетворения, обожаю свою работу именно за эти минуты. Перед тем как вернуться в ресторан, смотрю на телефон: сообщение прочитано. Более того, есть ответ:

«Просим прощения за задержку, перепутали базу отдыха. Но наш водитель уже в пути, будет у вас через три часа!»

Я прислоняюсь спиной к косяку и выдыхаю, провожая взглядом оливковый пиджак. Невскому так идут светлые тона, кто бы мог подумать.

Следующий час я машинально ищу взглядом Сашу. Не смогла приехать? Жаль. Она бы прекрасно вписалась в компанию, обсуждающую мою распущенность, вызванную то ли чрезмерным, то ли недостаточным контролем родителей. Бедные мои родители. Все сделали не так, как надо.

В остальном программа тьфу-тьфу-тьфу идет по плану, если не считать того, что я встречаю многих школьных друзей, поболтать совсем нет времени, но большинство из них подчеркивают каламбур ситуации – здесь и Невский, и Семушкин, и я, а скандала нет.

- Пока нет? – веселятся они. – Какая свадьба без драки?

Увы, совершенно трезвой мне не смешно. Только через мой труп.

Пора принимать торт. Поразмыслив, я делаю небольшой крюк до Кира, за которым машинально приглядываю весь вечер, поэтому точно знаю, где искать. Он стоит на главном крыльце и говорит с кем-то по телефону. Увидев меня, показывает, что ему нужна минута закончить.

«Все в порядке. Разговаривай», - делаю я знак и говорю в полголоса: – Я на секунду. Не вырывайся, будет не больно. Хочу украсть твою удачу. Чуть-чуть.

Глава 17

Кир выглядит обалдевшим. Он даже по телефону перестает разговаривать, отводит трубку от уха и смотрит ошалело, словно я только что ему минет побырику предложила. И как будто ответ очевиден – нет, но как будто хочется и детали послушать. Я смеюсь и кладу ладонь ему на грудь.

- Замри. – Закрываю глаза.

Пусть удача, которую ты всегда дарил мне, пребудет со мной и тортом.

Как я и попросила, Невский не вырывается. Однако даже коснувшись через пиджак, я ощущаю, как сильно напрягается его грудь. А вместе с ней, и все тело. Полагаю, на расстоянии почувствовать такое невозможно, но я почему-то чувствую. Рецепторы обостряются, пульс частит. Не ожидаю такого. Не ожидаю столь сильной реакции. То, что должно было обернуться беззлобной шуткой, начинает казаться неуместным эпизодом. Я быстро шепчу сбивчивое:

- Извини.

Отдергиваю руку, и он произносит с усмешкой:

- А обещала, что больно не будет.

И смотрит на меня, смотрит не отрываясь, так, будто я грань переступила. Под гул в ушах я пытаюсь понять, что именно он имеет в виду. То, что я коснулась его? Что убрала руку? Романа?

Давно было, давно, неважно.

Неважно же?

Мы смотрим друг на друга, и я вдруг осознаю, что мы никогда не сможем перелистнуть эту гребаную страницу. Совсем у нас не получается! И не получится. Столько там боли, что за десять лет не вычерпали.

А еще я понимаю, что устала быть виноватой. Он выше меня на голову и в два раза шире, хватит мне уже одной быть взрослой и за все ответственной! Быть выше слухов, обвинений, прикрывать его и заботиться о его эго. Обо мне-то кто позаботится?!

Мне тоже было всего восемнадцать! Всего, Господи, восемнадцать и то только лишь исполнилось! А он вел себя как последняя сволочь, но даже в тот момент все вокруг считали Невского идеальным. И продолжают считать. О нем слухи не ходят, он во всем огурец-молодец. Да пошел ты. Такая ярость вдруг берет в оборот, что я выпаливаю:

- Да пошел ты в задницу.

Разворачиваюсь на пятках и выхожу.