— Я не давала тебе разрешения говорить. Я была свидетелем этой стычки и согласилась на вызов, поэтому я согласна с оценкой Вайпера относительно намерений Биста. — Командир Эйс впервые перевела взгляд на меня. Я инстинктивно выпрямилась и затаила дыхание. — Долг, верность и честь перед ЛОА и твоими товарищами-ассасинами обязательны, а заступиться за другого члена гильдии — это высшее проявление долга, верности и чести, как я видела, ты сделала для своего друга. Но разбить стакан о голову другого ассасина — это провокация. Дред должен был сам вмешаться в эту стычку и говорит, что так бы и сделал. — Она повернулась к Дреду и Бисту. — Обычно я заставляю учеников самих вести свои битвы, но поскольку Косторез из Лотлтона, я делаю исключение. Однако оба ученика пустили кровь, и должно быть наказание. Мы не можем допустить ненависти и драки между собой, когда за этими стенами у нас есть более опасный и смертоносный враг. Мы как семья, разногласия неизбежны, но величайшее желание наших врагов — чтобы наш дом рухнул изнутри. Раздор в моем доме должен быть укрощен. Поэтому победитель этого поединка всыплет проигравшему ученику двадцать ударов плетью по голой спине перед лицом всей Лиги. И на этом вражда будет окончена.

Я абсолютно замерла. Вандер рядом со мной переступил с ноги на ногу. Знал ли он об этом заранее? Я глянула снизу вверх: желваки на его челюсти сжались. Нет, не думаю, что знал. Угольные глаза Дреда метнулись к моим. Он будет тем, кто отхлещет меня, если Вандер проиграет. Он получит от этого удовольствие. Тошнота подступила к горлу, и мне пришлось с трудом ее сглотнуть.

— Да начнется вызов. — Командир Эйс и остальные отступили к стене.

Вандер повернулся ко мне и мягко подтолкнул за плечо в их сторону:

— Иди встань рядом с командиром Локком.

Дыхание сбилось. Я не хотела, чтобы он пострадал из-за меня, и не хотела, чтобы меня секли плетью. Зачем я размозжила этот стакан о голову Биста? Это было глупо.

— Вайпер… — мой голос прозвучал слабо и напряженно. Ассасины на балконах в унисон застучали себя в грудь, глухой гул «бум-бум-бум» эхом отозвался под куполом.

Он провел рукой по своим волнистым волосам:

— Я сдохну в этом бою, но не позволю ему отхлестать тебя. Иди. — Его голос был настолько низким, что я едва услышала.

Вандер… Я не хотела, чтобы он умирал. Он не должен был этого говорить. Я медленно отступила назад.

Ощущая на себе тяжесть взглядов тысячи ассасинов, я прошла к пространству между командиром Локком и командиром Эйс. Командир Локк взял меня за локоть и слегка притянул к себе. Я напряглась, когда Бист занял место рядом со мной. Он держал подбородок высоко, а взгляд был направлен строго вперед. Он не выглядел ни нервничающим, ни раскаивающимся в том, что натворил, спровоцировав этот вызов.

Вандер шагнул к Дреду, и ассасины перестали стучать в грудь. В комнате воцарилась тишина. Пульс оглушительно стучал у меня в ушах. Кожу закололо, и по всему телу побежали мурашки.

Это я должна была быть там, с Бистом. Пусть бы меня избили до крови, но, по крайней мере, я вела бы свой собственный бой. Если я скажу об этом сейчас, позволят ли они? Я слегка повернулась к командиру Локку и открыла рот, чтобы заговорить. Он заставил меня замолчать одним лишь взглядом и качком головы.

Ни у Вандера, ни у Дреда не было оружия, но, как говорил Вандер об ассасинах, мы сами — оружие. Я затаила дыхание, когда Дред нанес первый удар — кулаком, нацеленным ему в ребра. Вандер уклонился, и дальше всё стало почти похожим на танец. Их ноги двигались с легкостью, тела были гибкими и порывистыми, изгибаясь, словно ленты на ветру. Предплечья останавливали удары кулаков, голени блокировали пинки. Скорость их рук была настолько высокой, что движения размывались.

Хрясь! Глухой звук удара кулака, ломающего кость, эхом пронесся по залу. Дред нанес первый сокрушительный удар прямо в подбородок Вандера. У меня перехватило дыхание. Я впервые видела, чтобы по нему попали. Его голова мотнулась в сторону, но он повернулся обратно с улыбкой. Я поверить не могла. Этот удар прозвучал так, словно кирпич врезался в камень, и все же он улыбался.

Руки Вандера разили подобно броскам гадюки, будто этот удар пробудил в нем какого-то разгневанного бога. Пощечина по лицу Дреда, удар в ребра — Вайпер полностью оправдывал свое имя. Дред пропустил несколько ударов, затем вцепился в него и увлек их обоих на пол. Они покатились по доскам и сцепились, шипя и пыхтя, борясь за верхнюю, доминирующую позицию.

Все мое тело было напряжено, словно сковано льдом. Дело было не просто в ударах плетью по моей спине, если он проиграет. Вайпер был тем, на кого эти ассасины равнялись. Он был благородным, добрым и справедливым. Я знала в глубине души — просто по тому, как Вандер и Фэлкон ненавидели Дреда, — что тот не обладал этими качествами, и, если Дред и Бист победят, а их отребье станет тем, чем ассасины начнут восхищаться, это может изменить всю атмосферу. В этом и без того темном мире Вандер олицетворял свет, а Дред — худшие наши стороны.

Вандер должен победить. Я желала этого всем сердцем. Казалось, всё моё тело вибрировало, пока на них один за другим обрушивались удары и тумаки. Хотя командир Локк стоял рядом со мной подобно укоренившемуся дереву, я слегка подпрыгивала на носках. Я не могла устоять на месте.

Вандер вырвался из их партера на полу и поднялся, чтобы с треском всадить колено в нос Дреда. Дред рухнул назад на деревянный пол, его голова отскочила от досок, а руки широко раскинулись в стороны. Он не шевелился. Вандер набросился на него, обрушивая кулаки на его лицо — звук был тошнотворным. И все же я не могла отвести взгляд.

— Достаточно. — Голос командира Эйс прорезал воздух, как лед.