Каждый ученик стоял в полукруге на внутреннем дворе на закате солнца. Небо окрасилось в розовый и лососевый цвета, пока полнолуние начинало свой подъем. Я медленно втягивала воздух носом и выпускала его через губы. Живот крутило от нервов. Я отказывалась быть самым слабым звеном. Девушке из-за стены сегодня ночью нужно было кое-что доказать.

Утром нам с другими учениками толкали речь о том, насколько эта игра важна для наставников. Речь шла не только о праве похвастаться, но и о награде для победителей — выходном дне, когда можно делать в городе все, что душе угодно. Даже наставники хотели этого. Имея шанс произвести впечатление на командиров, а также перспективу поразвлечься и устроить небольшую встряску, я тоже горела желанием победить. Я никогда не видела ночную жизнь в городе, да и вообще где бы то ни было, а Селин и Тэйвин всю неделю твердили о развлечениях. Там будут танцы, выпивка и музыка. У нас дома тоже такое было, но только при солнечном свете, если только мы не оставались в длинном доме — чего моя семья никогда не делала. Я уже привыкла к защите стены и старалась не давать себе чувствовать вину за то, что у моей семьи и всех, кого я знала дома, не было этой привилегии, и большинство из них никогда ее не получат.

Они будут прятаться или умирать, пока я играю в игру.

Я видела некоторые места, о которых они говорили, когда сидела на крышах с Вайпером, но мы никогда не заходили внутрь. Даже в мой день отдыха в третье воскресенье я приняла долгую ванну и пролежала в кровати большую часть дня, читая руководство. Я впитывала то, что было в книге. Когда я была маленькой, я научилась читать всего за несколько недель уроков с матерью, тогда как у моей сестры ушли месяцы, а у брата — почти год, чтобы бегло заговорить. Я вырезала кости за считанные недели даже ребенком. Я схватывала вещи быстрее, и теперь я знала, что это из-за крови бабушки Торы. Она была из семьи ученых, и во мне явно проявились черты ученых.

Самым увлекательным из того, что я прочитала, было то, что у близнецов-королей вампиров был общий разум. Они могли слышать мысли друг друга, и ходили слухи, что один мог даже управлять движениями другого. Если, скажем, кто-то собирался напасть на одного из них сзади, тот близнец, что видел атаку, мог мыслью сдвинуть тело своего брата. А их общая королева, Белладонна, как говорили, была настолько красива, что могла ввести мужчин в транс, едва те на нее взглянут. Была не одна история о том, как мужчина-ассасин становился ее жертвой. В одном отчете говорилось, что мужчина-ассасин поднял на нее оружие во время миссии, но остановился и упал перед ней на колени, наклонив голову в сторону и позволяя ей выпить крови. Белладонна не имела такого влияния на женщин, но короли жестко ее охраняли.

Вандер говорил, что они до такой степени параноидально боялись ее гибели, что ее не видели в бою почти десять лет, а проникнуть в Черный Замок было практически невозможно, если ты хотел дожить до следующего рассвета.

Я никогда не видела кого-то настолько красивого, чтобы казаться неземным… кроме Вандера.

В наш день отдыха Вандер то приходил, то уходил, проводя часть дня за чтением в постели. Мне было интересно, что он читал — просто для удовольствия или изучал что-то. Он также часами сидел за столом в углу комнаты, делая наброски в блокноте, пока я продолжала изучать руководство ЛОА, карту для игр учеников и делала собственные заметки. Я не была настолько любопытной, чтобы заглядывать ему через плечо и смотреть, что он рисует, хотя и думала об этом.

Когда мы все собрались для игры, воздух наполнился взволнованным напряжением. Мои руки спокойно лежали за спиной. Вандер стоял позади меня. Даже если он не касался меня, я все равно ощущала его присутствие. Мое тело реагировало на него: по позвоночнику бежали мурашки, пульс учащался. Кожа становилась более чувствительной, горячей. Это происходило только с ним и только когда он был так близко. Я слишком остро его ощущала, и это меня беспокоило. Он был моим наставником.

Командир Эйс и командир Локк стояли перед нами. Я впервые увидела нашего главного командира. Она была ниже и хрупче, чем я ожидала, но держалась так, будто весь мир должен пасть к ее ногам. Уверенность и сила сочились из нее так же, как река знает, что может снести все на своем пути, если захочет. Ее темные волосы были убраны в гладкий пучок, а острый взгляд быстро пробежался по нашим лицам. Я не могла определить, сколько ей лет. На вид ей нельзя было дать больше тридцати, но кто-то с ее знаниями и положением должен быть старше.