Когда они скрылись из виду, я опустилась на корточки и вытерла все еще окровавленный клинок о траву.

— Я знала, что ты побежишь за мной.

Он хмыкнул, словно не мог поверить в то, что я сказала.

— Если бы ты вырос так, как я, ты бы понял. Но ты не вырос. Ты был в безопасности за стеной.

— Ты не была в реальной опасности. Фэлкон уложила бы ее, если бы потребовалось. Лучший способ избавиться от страха перед вампирами — встретиться с ними лицом к лицу. Я думал, ты мне доверяешь.

Как он мог говорить, что здесь не было реальной опасности? Просто стоять здесь прямо сейчас на открытом месте ночью могло быть смертельно опасно. За нами, вероятно, наблюдали или охотились в эту самую минуту. Мой клинок наконец очистился. Я вложила его в ножны и поднялась.

— Все это было подстроено еще до того, как мы ушли? Потому что если так, то нет, я тебе не доверяю. Ты мог бы дать мне хоть какое-то предупреждение. Я чувствую, что ты нас обманул. Тот спор с Гоуст тоже был частью представления?

Он сдернул маску.

— Нет, у меня не было этого пышного плана обмануть тебя. Я воспользовался представившейся возможностью. В этой стае было не трое, а двенадцать. Мы устранили проблему, но я пропустил двоих мимо себя и наблюдал.

Я фыркнула. Он пропустил их.

— Это было безрассудно, сэр.

Он рассмеялся, но в этом не было юмора.

— О, ты наконец-то вспомнила, с кем разговариваешь. И это было просчитано. Я не безрассуден. Не с тобой.

«Не с тобой»… Когда он говорил подобные вещи, я теряла ход мыслей.

— Я… — Я сглотнула, чтобы смочить пересохшее горло, и скрестила руки. Я найду луну и немного понаблюдаю за ней.

— Я понимаю, что ты боишься вампиров, но я не позволю ни одному из них причинить тебе вред. И я тренирую тебя для того, чтобы я был тебе не нужен. А это требует от меня не делать все за тебя.

Я снова встретилась с его глазами; теперь они были мягче.

— Ты злишься на меня за то, что я напала на твою… партнершу? Мне не следовало терять самообладание, когда она так холодно говорила о моем народе, но после того, как я увидела эту кучу тел… Она говорила о них так, будто они ничто.

Он медленно улыбнулся:

— Почему ты сказала «партнерша» именно так?

— Ну, я не знаю, как вы называете своих любовников здесь. В Неверглейде мы называем того, кто не является твоим законным супругом, но твой любовник — аскаир.

Теперь он улыбался во весь рот.

— Она не моя аскаир. Мы не любовники.

Мое тело потеплело так, как не должно было, и я вспыхнула.

— Я просто думала… ну, думаю, мне не следовало делать предположений.

— Почему ты думала, что мы любовники?

Я не хотела говорить ему, что поймала его с поличным, когда он сбегал несколько ночей назад.

— Из-за того, как она смотрит на тебя, и вы кажетесь близкими. — И она была красивой. Красивой настолько, что это заставляло меня замечать все свои изъяны.

— Мы весь прошлый год ходили на задания вместе. Мы близки, но не делим постель.

— Приятно знать. — Я пожала плечами, а затем мне захотелось урезать себя. Зачем я это сказала?

Я не думала, что он может улыбнуться еще шире. Он едва не хохотал.

— И почему же это приятно?

— Я сказала «приятно знать», а не то, что это хорошо. Потому что, если бы она была твоей аскаир, она могла бы, знаешь ли, приревновать из-за того, что мы делим комнату. Не то чтобы ей стоило. И еще я врезала ей. — Я уставилась на свои сапоги и потерла лоб, пытаясь справиться с новой волной румянца, ползущей по шее. — Мы можем идти?

— Ты легко смущаешься, когда дело касается этой темы.

— Потому что там, откуда я родом, мужчина и женщина, которые не состоят в браке и не являются родственниками, обычно не живут вместе, не говоря уже о том, чтобы делить одну спальню. Для меня это странно.

— Наверное, ты заметила, что среди ассасинов мужчин больше, чем женщин, поэтому иногда нас объединяют в пары, как нас с тобой. Обычно в комнатах, которые предназначены для ассасинов разного пола, есть две отдельные части, разделённые раздвижной дверью. Но мне нравится моя комната. Здесь есть отдельные купальни. Мне не заплатили бы столько, чтобы я снова воспользовался общей баней.

— Значит, твой дядя должен тебе доверять.

Он лишь улыбнулся, и почему-то мне показалось, что его дядя может недооценивать его.

В блеске его глаз таились секреты, и какая-то часть меня хотела их разгадать. Кто он на самом деле? Куда он ускользал по ночам, если не был с Гоуст? Может, охотился на вампиров.

И почему его улыбка должна была выглядеть именно так?

— А Гоуст получила по заслугам, насколько я могу судить. Она знает, что ты отсюда. И люди Лотлтона имеют значение.

Я лежала на кровати, уставившись в окно. По стеклу застучал мягкий дождь, стекая вниз тонкими ручейками. Вдали пророкотал гром. Я любила звук и запах летних гроз.