— Если всё так, как я думаю, то почему ты не похожа на меня?

Я уставилась в его гипнотические голубые глаза. Где-то на задворках сознания мелькнула мысль: не пытается ли он обольстить меня, чтобы я во всём призналась, и не потому ли он сегодня другой?

— Я не знаю, — призналась я. — Это невозможно.

— Твоя кровь и правда пахнет необычно, как и говорил тот вампир. Люди и дукаи пахнут слегка по-разному, у дукаев более выраженный металлический запах. Кровь вампиров пахнет их последней жертвой. Твоя же… слова бессильны это объяснить. Я просто знаю, что она другая.

Я понизила голос до шепота:

— А что, если я никогда не была дукаем? Что, если тот укус изменил меня, но не так, как он меняет остальных?

— Напиток распределения доказал, что ты дукай. — Его дыхание изменилось, стало чаще и тяжелее. — Но никому и никогда не рассказывай о том, что с тобой произошло.

— Не расскажу, — пообещала я и прислонилась головой к его плечу. Его тяжелые руки обхватили мои бёдра, он поднял меня к себе на колени и защитным жестом обвил своими крепкими, мускулистыми руками. Моё сердце заколотилось, и горячий жар волной пробежал по венам. Я сделала несколько глубоких вдохов, чтобы собраться с духом, прежде чем повернуться к нему лицом. Прохладные пальцы убрали прядь с моей щеки, и он заправил её мне за ухо. Он разглядывал моё лицо так, словно запоминал его, любовался им.

— Здесь же люди из ЛОА, — прошептала я.

— И что они сделают? Расскажут командиру Локк, что ты сидела у меня на коленях в «Ночном колпаке»?

Я облизнула нижнюю губу:

— Могут.

Он тихо засмеялся, и эта вибрация отдалась во всём моём теле:

— Тебя это задевает?

— Я думала, это заденет тебя. «Между нами никогда не будет никаких чувств, кроме верности». — Я повторила ему его же собственные слова.

Его грудь тяжело вздымалась от глубоких вдохов:

— Я сказал это потому, что испугался. Меня слишком сильно потянуло к тебе, хотя мы только познакомились.

— Ты повторил это снова несколько дней назад.

Он нахмурился и опустил взгляд:

— Потому что я боюсь за тебя. Я не хочу, чтобы кто-то причинил тебе вред из-за меня, но уйти от тебя — тоже не выход. Мне позволено изменить своё мнение?

— Смотря как. Понятия не имею, знаешь ли ты, как больно мне было это слышать.

Его руки сжались едва заметно сильнее:

— Прости меня, Эйсира. Я не хотел причинять тебе боль. Мне самому было больно даже произносить это.

— Эта перемена мнения как-то связана с Кейсом? Я знаю, ты видел, как он поцеловал меня. — Я повернулась, чтобы дотянуться до кружки, но он сжал мой подбородок и снова развернул моё лицо к себе. Его взгляд, его прикосновение повелевали мне остаться.

— Разозлило ли это меня до безумной ревности? Да. Но это ничего не изменило. Я и так знал, что хочу тебя сильнее, чем хотел что-либо в своей жизни. И знаю, что не должен этого хотеть.

Я сжала его плотные бёдра под собой. Мне нужно было за что-то держаться:

— Когда он поцеловал меня, всё, о чём я могла думать — чтобы на его месте был ты.

Один удар сердца. Один вдох. И его губы накрыли мои.

Мой живот ухнул вниз. Волна адреналина захлестнула всё тело. Мышцы на его бёдрах напряглись под моими ладонями. Что-то дикое и необузданное вырвалось из меня наружу; мои пальцы запутались в его волосах, его язык сплёлся с моим. Я застонала, и он притянул меня к себе ещё сильнее. Я не могла насытиться этой близостью. От него исходили жажда и желание обладать мной, заставляя всё внутри сладко ныть.

Я отстранилась, чтобы глотнуть воздуха, и застыла при виде его клыков, задевающих нижнюю губу, и свечения его глаз. Он казался опасным, опьяняющим. Между его бровями пролегла складка. Безмолвный вопрос завис между нами: испугалась ли я его теперь?

Я поцеловала его снова. Искушение захлестнуло меня настолько густой волной, что я буквально ощущала его вкус. Он запустил пальцы в мои волосы. Я никогда не чувствовала ничего подобного. Это было похоже на то, как стоишь на краю водопада, готовая сделать прыжок, но не зная, насколько глубок омут внизу.

Моё сердце громыхало. Оно стучало в ушах. Я чувствовала, как его сердце бушует под моей ладонью, бьётся так же бешено, как и моё. Мой язык задел его клык, и с низким рокотом в горле он мягко отстранил меня:

— Осторожнее, Эйсира.

Наконец-то он поймал меня в моём падении и начал притягивать к себе.

— Это что, тот, о ком я думаю? — пискнула Селин, сбивая накативший между нами жар.

Он отвернул лицо. Я прижала щеку к его щеке и обвила руками его шею, закрывая его собой, пока его вампирская натура не улеглась.

— Селин, — сбившимся дыханием проговорила я. — Ты можешь вернуться минут через пять?

— Я так и знала!

— Что происходит в «Ночном колпаке», остаётся в «Ночном колпаке».

Она расхохоталась, и Шэдоухоук взял её за руку, увлекая в сторону игорной зоны. Она подняла свой бокал, салютуя мне, и поиграла бровями.