Я обожала, когда он произносил моё имя. То, как оно слетало с его языка, звучало словно песня. Я поджала губы, пытаясь не улыбаться.

— Раньше, когда я был моложе, я часто сюда приходил. Я не был здесь несколько лет, но всё выглядит точно так же. И лица во многом те же самые. — Он быстро окинул взглядом помещение. — Мои сёстры обожали это место. Нашего отца раздражало, что нас видят в заведении, куда люди с деньгами и статусом не должны ступать ногой. Его слова, не мои. Я слишком много пил, находил незнакомку для танцев, обещал женщинам то, чего не собирался выполнять, и спускал половину своего месячного содержания на азартные игры. Я этим не горжусь.

Я поставила кружку. Было трудно представить Вандера бунтарём. Я никогда даже не видела его пьяным или заигрывающим с женщиной. Он редко разговаривал с кем-либо из женщин, кроме меня и Фэлкон. Изредка с Гоуст, но между ними всё ещё ощущалась трещина из-за меня.

— А была когда-нибудь женщина, которую ты любил? — Мы никогда не говорили о его прошлом с женщинами или вообще о его личной жизни.

Он покачал головой:

— Тогда меня не волновала любовь, а после того, как я стал тем, кто я есть, я её не хотел. Мой отец всегда вбивал себе в голову, что устроит брак между мной и… моей подругой-магом. Он говорил, что это будет могущественный союз, который объединит наши семьи. Семья у неё безумно богатая. Но он не разговаривал со мной с тех пор, как погибла Ориана, так что я уверен, он забросил эту идею.

Сердце забилось быстрее. Холодный ужас затопил моё тело.

— А ты хотел жениться на… — Я попыталась произнести имя Джейды и снова не смогла, — …ней? Хочешь? — Мой голос прозвучал куда более пискляво, чем мне хотелось.

— Она красива и очаровательна, но ни один из нас никогда не чувствовал ничего, кроме дружбы. И, к счастью, я всегда слишком уважал её, чтобы пытаться сделать что-то большее, даже когда был моложе и глупее.

Я перевела дыхание с облегчением. Вандер сегодня был сам не свой. Его откровенность застала меня врасплох.

— А ты был… — я помедлила с вопросом, но мне хотелось знать, — …близок с кем-нибудь с того дня? — Учитывая то, как он рассказывал о своём прошлом с женщинами, я не могла представить, чтобы он был девственником.

— Нет. — Он уставился на пену в своей кружке. — Я боюсь. — Он сказал это так тихо, что я едва услышала его сквозь музыку и пьяные возгласы компании игроков. — Жизнь со мной теперь опасна. Ты знаешь это. И не только потому, что из-за моей репутации среди вампиров на её спине оказалась бы мишень. Потакание этому удовольствию могло бы сильно затруднить для меня способность не поддаваться… другим моим желаниям.

Я сглотнула:

— Ты думаешь, что можешь потерять контроль.

Он поднял на меня глаза, и ему не нужно было отвечать, чтобы я поняла, о чём он думает.

— Я думаю, ты самый хладнокровный и сдержанный человек из всех, кого я встречала.

— Если бы это было так, меня бы здесь сегодня не было.

Мой пульс участился, и странная волна жара пробежала по венам. Я была уверена, что он слышит безумный стук моего сердца, несмотря на толпу вокруг.

— Ты переживаешь из-за завтрашнего дня?

— Не за себя. Я почти жалею, что твоя команда выиграла. Чем больше я об этом думаю, тем меньше мне хочется, чтобы ты вообще приближалась к Дрейвину Ноксу. Не потому, что ты не готова. Я не могу выбросить из головы то, что случилось с Орианой, и если он знает, что ты важна для меня… если что-то пойдёт не так… — Он покачал головой и запустил руку в свои густые волнистые волосы.

— Но ты ведь хочешь его убить. Я должна была выиграть эту игру, чтобы ты смог это сделать.

— Я знаю. Я давно хотел отомстить ему, но эти «а что если» грызут меня изнутри. Завтра держись ближе ко мне. Для этого задания нам обеспечат стрелковую поддержку воинов — учитывая слухи об этих крылатых конях, — но это всё равно будет опасно.

Я вздрогнула:

— Я всегда держусь рядом с тобой. Всё пройдет гладко. Мы убьём Дрейвина Нокса и спасём тех людей, которых они хотят забрать. — Командиры перед уходом сказали нам, что Дрейвин планирует напасть на деревню Нортбенд и захватить множество людей. Мы должны были устроить там засаду ещё до наступления темноты. Хотя Дрейвин и был дэйуокером, далеко не весь его батальон мог ходить под солнцем.

Горло Вандера вздрогнуло, а голубые глаза затуманились:

— Мне нравится, когда твои волосы распущены. Ты красивая и когда убираешь их назад, но с этими спадающими волнами ты просто чаруешь.

Я потормошила кончики волос, слишком ошеломлённая, чтобы подобрать слова. Он нечасто делал мне комплименты по поводу внешности. Он намекал, что я красивая, но никогда не говорил этого напрямую.

— Почему у тебя тогда потемнел глаз? Что на самом деле случилось с твоей рукой?

Я сглотнула и взяла свою кружку. Он видел достаточно моих снов.

— Думаю, ты и сам знаешь ответ.

Он пододвинул свой стул вплотную к моему, и его пальцы касались моей руки, лежащей на столе: