Магия смерти, искусство терпеливых. Самые мощные ее проявления тесно связаны с ритуалами и подготовкой. Даже в мгновенной магии используются символы и подношения. Ни того, ни другого у меня не было.

Фетиши не являются обязательным атрибутом. Как и ритуалы, они используются для усиления магии. Чаще всего анимисты не могут обойтись без них. Я не из таких. Я могу многое сделать сам. Я могу черпать в себе силу, которая для моего возраста в избытке. (Циско Суарес тоже не лыком шит.)

Но вы, наверное, заметили, что я не специалист. Я всегда предпочитал быть мастером на все руки. Ограничиваться силами одного покровителя скучно, но есть школы, которые считают, что единственный способ по-настоящему овладеть какой-либо дисциплиной, это специализироваться. Я хороший некромант, но этот бокор, скорее всего, всю жизнь изучал только этот вид вуду. А у меня не было фетиша, который расширил бы границы моих магических способностей.

Это означало, что у меня было мало шансов оживить пускающего слюни зомби, который пытался сделать из меня свой обед. Но я был совсем рядом с ним. Гораздо ближе, чем его хозяин. Скорее всего, я мог как-то повлиять на него.

Я снова проник в разум собаки. Я не стал скрывать ее местоположение. Я не пытался разорвать ее связь с бокором. Вместо этого я внушил ей мысль.

— Стой, — скомандовал я.

Лай тут же прекратился. Питбуль перестал прыгать, хотя все еще ходил из стороны в сторону в предвкушении.

— Лежать.

Собака застыла на месте.

— Эм... Сидеть?

Питбуль по-прежнему смотрел на меня с нескрываемым голодом, но без колебаний опустился на землю.

Как я уже сказал, я не лыком шит. Может, я и подзабыл кое-что, но в трудную минуту я все еще на высоте.

Я осторожно опустился на пол и с облегчением вздохнул, когда питбуль не пошевелился.

— Хорошая собака, — сказал я.

На шее у него был обычный ошейник для собак, из черной кожи с шипами. Мне нравятся собачьи безделушки. В умелых руках они могут стать фетишем. Лучше всего работают фетиши, которые эмоционально связаны с анимистом. Я бы сказал, что повиснуть на металлической полке и чуть не обмочиться от страха, это тоже своего рода эмоциональная связь. Я осторожно просунул руку под ошейник зомби и расстегнул его. Питбуль резко повернул голову и лизнул меня в руку. Я отпрянул, но собака не пошевелилась. Она безучастно смотрела вперед. Я пожал плечами и дважды обернул ошейник вокруг правого запястья, как браслет. Циско Суарес, мастер импровизации.

Теперь, когда зомби обезврежен, мне нужно было решить проблему с выходом. Я осмотрел дверь и взялся за металлическую ручку.

В соответствии со своим амплуа мастера на все руки, я знал одного ремесленника, который познакомил меня с металлургией. Я не очень силен в этом деле. (На самом деле я просто ужасен.) Но я могу ослабить структурную целостность недрагоценных металлов. Это требует слишком больших усилий, я могу работать только с небольшими предметами, которые все равно легко разбить, и когда я это делаю, у меня такое выражение лица, будто я в туалет сходил. Это неловко, и я не люблю, когда на меня смотрят, когда я этим занимаюсь, но дохлая собака была не самой лучшей аудиторией.

Я кряхтел, сжимал и раскачивал его взад-вперед, но чувствовал, что он вот-вот поддастся. Ручка с грохотом упала на землю, и я улыбнулся.

Дневной свет.

Не удосужившись вытереть или вымыть руки, я выскочил за дверь и побежал в сторону Коллинз-авеню. По улице медленно плыли корветы и кабриолеты, среди которых был и тот самый джип с облупившейся краской. Именно туда направились двое других прихвостней. На моей стороне улицы вдоль витрин тянулась тонкая тень. Я вжался в нее, чтобы спрятаться.

Но, конечно, было уже слишком поздно. Адское похмелье, шаг назад, сегодня мне не везло. Пассажир джипа выскочил из машины, размахивая мачете.

Либо у него закончились патроны, либо он предпочитал действовать в ближнем бою. Судя по злорадному выражению его лица, патронов у него было предостаточно.

Глава 4

— Ты должен быть мертв, — прорычал гаитянин. Он медленно, уверенно приближался, сверкая желтыми зубами. — Может, мы убьем тебя еще раз, да?

Бокора нигде не было видно. Поскольку я находился на главной улице, его появление было лишь вопросом времени. Мне нужно было быстро и тихо разделаться с этим громилой и идти дальше. Вместо того чтобы бежать, я остался в тени у витрины магазина и стал ждать.

При свете дня на людной улице бандит вытер ржавое двухфутовое лезвие о свою грязную рубашку и ступил на розовый тротуар. Он не пытался скрываться или действовать исподтишка. Должно быть, у Святых Костей были ко мне серьезные претензии, раз они пошли на такой риск. Жаль, что я ничего об этом не помнил.

— Скажи мне, как это исправить, — взмолился я, когда мужчина подошел ближе. — Что бы ты там ни думал, я...

Я не успел договорить. Гаитянин плавным движением замахнулся мачете. Я поднял левую руку над головой, и лезвие обрушилось на мое предплечье.

Прямо на вторую скандинавскую татуировку, защищающую меня.