Я прищурился.

— Глава Святых Костей.

— Разумеется.

Лоран сделал затяжку сигарой и с интересом посмотрел на меня. Его шляпа была украшена перьями и деревянным крестом. Смокинг был поношенным. Грим на его лице был проще, чем у остальных. Более традиционный. Менее устрашающий. Возможно, чтобы компенсировать это, он носил на шее настоящую змею. Я чувствовал исходящую от него силу, холодную и пустую. Этот человек был не просто бокор. Он был хунганом. Верховным жрецом. Я окинул взглядом его наряд.

— Не слишком ли ты похож на ходячее клише?

Я пошутил, но знал, почему он носит цилиндр и смокинг. Это традиционная одежда гаитянских мертвецов. От хунганов, как от религиозных деятелей, часто ожидают, что они будут выглядеть соответствующе.

— Что привело Святых Костей в мои края?

— Здесь много святых, блан, — ответил Лоран. — Но Барон величайший из них.

Я фыркнул. Он говорил о своем покровителе. Ориша, тотемы, боги. Все это одно и то же. В Майами, где живут и кубинцы, и гаитяне, часто можно услышать слово "святой".

Это может сбить с толку, если не знать предыстории.

Христианство традиционно не благосклонно относилось к языческим религиям. Они как масло и вода (хотя, возможно, правильнее было бы сказать "как огонь и лед"). Так что же происходит, когда людей, поклоняющихся множеству богов, завоевывают и говорят, что они могут поклоняться только одному? Легко. Они улыбаются и кивают. Они находят способ тайно почитать многих духов. Вот только самые сокровенные тайны хранятся при свете дня. В данном случае в церкви, на виду у угнетателей. Хитрость в том, чтобы называть одного духа святым Петром, другого святым Матфеем и так далее. Это псевдонимы богов. Вскоре их окружают жутковатые статуэтки и картины. Святые, понимаете? Они ублажают церковь, продолжая те же обряды, которые практиковали сотни лет. Вот почему я не мог не заметить иронию в названии кладбища. Святой Мартин, это синкретизированная версия Верховного барона вуду. Барон подпитывал мою магию, магию Мартины и Батиста. Если где-то было вуду, значит, там был и барон. Разница была в том, что Лоран был хунганом. Для него это было чем-то вроде религии.

— Скажи мне правду, — сказал я. — Ты носишь эту змею, чтобы пугать людей.

И это сработало. Лоран улыбнулся, но я заметил презрение в его глазах. Он ненавидел меня. Он ненавидел меня настолько, что убил, хотя мы даже не были знакомы.

— Заткнись, — сказала суровая женщина, стоявшая рядом с ним. Она была одета скромно и могла бы слиться с толпой, если бы не ее презрительная усмешка и короткая стрижка, которые ясно давали понять, что она крепкий орешек. — Ты будешь обращаться к Лорану Батисту с уважением, — предупредила она, угрожающе размахивая своим посохом. — И, возможно, проживешь еще долго.

Я вытер окровавленную руку о майку.

— Моя жизнь, не моя проблема, — сказал я, глядя на ее деревянное оружие. Она ведь на самом деле не умела обращаться с этой громоздкой штукой, верно? — Лоран нетерпеливо фыркнул. — Зачем ты здесь? — Хотя вооруженные люди держались на расстоянии, бокор приближались к нам. Его татуировки ярко светились в темноте. — Батист, давай просто покончим с этим.

Главарь банды поднял руку.

— Молчи, Жан-Луи Шевалье. Я знаю, что он ответит. — Батист снова повернулся ко мне. — В чем дело? Ты хочешь найти союзников, чтобы защитить себя? Общаться с моими врагами?

Я уставился на их непроницаемые лица. Они не знали. Они не знали, что моя семья здесь. Интересно, знали ли они, кто я такой?

— Что-то вроде того, — ответил я. Бокор приподнял бровь, пытаясь понять, что я имею в виду. — Вы, ребята, и ваши имена, — сказал я, меняя тему. Я изобразил наигранный французский акцент, которым мог бы гордиться Пепе Ле Пью, и стал насмехаться над ними. — Лоран Батист. Жан-Луи Шевалье. Даже ваши имена говорят сами за себя. — Телохранитель разозлился из-за моего неуважительного тона. — А ты? Как тебя зовут?

Она бы испепелила меня взглядом, если бы могла.

— Макс.

Я приподнял брови.

— И всё? Без фамилии, которая так и напрашивается? Как Пьер или Нарцисс?

— Просто Макс.

Она стиснула зубы.

— Хватит об этом, — прогремел Лоран. — Как ты ещё жив? Я своими глазами видел, как ты умер. — Мужчина наклонился ко мне и прошептал: — И поверь мне: я эксперт в вопросах смерти.

Я не сомневался в его словах. Помните, я говорил, что анималисты, специализирующиеся на одном виде магии, в нём более сильны? Так вот, этот парень, тот ещё специалист. Пожилой хунган, подчиняющийся Верховному барону. Для него я был всего лишь дилетантом, хоть и талантливым.