— Да, — пробормотал я, беря визитку. — Может быть.

Но мы оба знали, что этого не случится.

Глава 17

Иногда жизнь бьет тебя под дых. Пару раз, если не повезет. Иногда дело доходит до того, что тебя пинают, когда ты лежишь на земле, и для пущей убедительности бьют по голове. Поскольку однажды я уже был мертв, я решил, что судьба просто пытается подстраховаться.

Но это нормально. Я могу справиться с трудностями. Я поднимаюсь на ноги. В этом нет ничего волшебного. В детстве я был задирой. Теперь, с моей магией и мускулами, я, конечно, справлюсь.

Обратный путь в Маленькую Гавану займет некоторое время, а солнце уже клонилось к закату. Мне нужно было поймать попутку. Я прикинул варианты и осмотрел улицы как раз вовремя, чтобы заметить гаитянина, появившегося из-за угла в паре кварталов от меня.

Я поспешил в переулок и спрятался в тени. Я не знал наверняка, что за мной следят, но это было уже второй раз за день, когда у меня возникло такое желание. Возможно, разгуливать по городу пешком было плохой идеей. Колеса. Мне нужно было такси или что-то в этом роде.

Я дал мужчине время, чтобы он меня обогнал, но он так и не появился. В конце концов я выглянул из-за угла и не увидел его. Наверное, у меня просто сдали нервы. Когда я заметил, как быстро садится солнце, я выругался. Уже было поздно. Интуиция подсказывала мне, что нужно подождать. Перестраховаться. Но сегодня у меня был только один шанс. Я был в отчаянии, и мне нужно было успеть до захода солнца.

К черту все. Путь был свободен. Я быстро зашагал по тротуару. Я уже говорил, что был в отчаянии?

Пока я шел по улице, к обочине подъехал "Монте-Карло" 1970-х годов с облупившейся коричневой краской и припарковался. Из машины вышел пожилой кубинец и, не удосужившись закрыть дверь или заглушить двигатель, вразвалочку направился к переполненному кафе. Должно быть, ему очень хотелось кофе с молоком.

Я понимал его желание, но сейчас у меня были дела поважнее. Проходя мимо его машины, я снова огляделся. Гаитян нигде не было видно. Не мешкая ни секунды, я запрыгнул в "Монте-Карло" и завел мотор. Я не рванул с места и не стал перестраиваться. Нет, главное вести себя так, будто машина принадлежит тебе. Будто ты здесь свой. Поэтому я включил поворотник, подождал, пока проедет машина, и помахал пожилой женщине, переходившей дорогу. И не успел я оглянуться, как был уже в миле отсюда.

Новые колеса были очень удобными. Я люблю большие машины, и сложно найти что-то лучше, чем то, что выпускали в 1970-х. Я вернулся в Маленькую Гавану и забрал большую банку с землей, которую спрятал в переулке. К тому времени, как я припарковался и подошел к железным воротам кладбища Святого Мартина, солнце уже готовилось сесть.

И вот я здесь, мертвый, навещающий мертвых. Что это было, ирония или возвращение домой? Кладбища не зря закрываются до захода солнца, и не нужно быть некромантом, чтобы понять почему. Главный вход был заперт. Ворота были заперты. Несомненно, персонал серьезно относился к своим обязанностям. Значит, здесь был только я. И как раз вовремя, потому что начинался час посещений.

Я обошел территорию по периметру и остановился в месте, где большое дерево отбрасывало тень на ворота. Пройти сквозь них не составило труда. А вот найти могилы моих родных оказалось сложнее. Я бродил по кладбищу, и минуты шли одна за другой. Солнце опустилось за горизонт. Наступили сумерки.

После захода солнца я оказался в ярком отблеске угасающего света. Несмотря на то, что солнце скрылось за горизонтом, лучи света отражались от поверхности Земли. Однако из-за отсутствия прямого источника света тени вокруг меня исчезли. На случай, если вы не в курсе, скажу, что в такие моменты моя теневая магия ослабевает. К счастью, это странное сочетание дня и ночи оказывает противоположный эффект на некромантию.

Вскоре я увидел раскидистый дуб, о котором говорила Милена. В это время суток он был прекрасен. Я подошел к группе прямоугольных надгробий, лежащих на земле. Оскар, Лидия, Селеста и Франсиско. Семья Суарес. Идеальная тема для пародии на "Неразгаданные тайны".

Я опустился на колени и поставил рядом с собой банку с землей, в крышке которой были проделаны отверстия. Надо было что-то сказать. Может, помолиться. Что угодно, лишь бы избавиться от чувства пустоты. Здесь были похоронены мои родители и сестра, но увидеть свое имя, высеченное на камне, было настоящим потрясением.

Франсиско Суарес. Он ходит один, но у него всегда есть дом.

Я опустил голову. Звучит как стихи моей матери, поэтессы. Я всегда был белой вороной в семье. "Ходит один", это отсылка к тому, что я пошел своим путем, а также, возможно, к тому, что мой дух будет жить вечно. Но зачем игнорировать буквальное толкование? Вот он я. Один.

Что касается дома, то это всегда надолго. Дома больше нет. Даже в этой могиле, где я упокоился, стоял пустой гроб (если его вообще удосужились туда поставить).