История с остальными членами моей семьи тоже была трагичной. Мои родители купили этот семейный участок, когда меня убили. Они плакали, молились и похоронили мою память. О них никто не мог сказать того же. Под их именами на камне не было эпитафий. Я удивлялся, почему Милена или кто-то другой из соседей не проявили инициативу, но не мог их винить. Это была обязанность семьи.

Сумерки длятся недолго. Всего до тех пор, пока не угаснет последний солнечный луч и не наступит полная темнота. Может, минут тридцать. Помня об этом, я принялся за работу. Я разгребал траву руками.

Я знаю, это звучит жутковато, но я делаю то, что делаю. К тому же я тоже должен был умереть и быть похороненным здесь. Если я был жив, то, возможно, и моя семья тоже была жива. Даже если бы Эван мне не поверил. Мне нужно было поставить точку и все такое.

Но я делал не то, что вы думаете. В фильмах люди постоянно роют могилы, но я вам гарантирую, что в самой сцене рытья не будет. Вы можете себе представить, как это разгребать лопатой шесть футов земли? Я не могу. Вот вам факт: сотрудники кладбища делают это с помощью машин. Если вы когда-нибудь задавались вопросом, почему тела жертв убийств находят в неглубоких могилах, то ответ прост: копать, это отстой. К счастью, у меня была другая цель.

Проделав в каждой могиле отверстие размером с чашку, я открутил крышку банки. Земля здесь была мягче, и копать было гораздо легче. Я вытащил комок земли, стряхнул его и зажал в пальцах извивающегося дождевого червя.

Этот малыш был на удивление активен, как будто у него только что отняли весь его мир, но он все равно собирался вздремнуть. Я положил его на землю перед собой и собрал еще трех его собратьев. Затем я достал ритуальный нож, жалея, что не стерилизовал его после последнего использования, и уколол палец.

Я провел кровавую линию от верхней губы до нижней. Затем я взял одного червя, поднес его ко рту и прошептал. Он отправился в первую могилу, присыпанный рыхлой землей из банки. Я повторил ритуал для остальных могил.

Вот что я имею в виду, когда говорю, что некромантия требует терпения и ритуалов. Это заклинание нужно готовить целый день, и оно работает только в сумерках. То, что я сделал с телом Мартины, было разовой акцией. Это было спонтанное заклинание, которое я применил на свежем трупе, чтобы заглянуть в окно смерти. Заклинание, над которым я работал сейчас, требовало времени, потому что я искал нечто гораздо более древнее.

Да, это было гораздо проще, чем копать, и к тому же не так заметно, но червям понадобится целый день, чтобы сделать свою работу. Мне придется вернуться завтра. А это значит, что мне придется прятаться еще один день, прежде чем я смогу действовать. Еще один день в тени.

В воздухе раздался хриплый крик. Я поднял голову и увидел, как надо мной пролетела ворона. Низкое рычание позади меня предупредило меня о том, что прятаться мне все-таки не придется. Я был не один в церкви Святого Мартина.

Глава 18

Не вставая с колен, я обернулся и увидел зомби-питбуля с Саут-Бич, который бежал в мою сторону. Я схватился за пряжку ремня Мартины и установил связь с собакой. Когда я встретился с ней взглядом, зомби замедлился и стал менее агрессивным. Однако что-то мешало мне взять его под полный контроль. С моим фетишем на черепа это должно было быть проще простого.

Как бы то ни было, проблема была не в собаке. Я вполне мог бы не дать ей напасть на меня. Меня беспокоило то, кого она привела ко мне.

Видите ли, меня переиграли. Утром, когда я взял у собаки ошейник, она меня лизнула. Если бы питомец был настроен на выслеживание, меня было бы довольно легко найти, пока я был поблизости. Скорее всего, бокору потребовалось какое-то время, чтобы выследить своего питомца и заставить его следить за мной. Хорошо, что я вскоре после этого уехал из Саут-Бич, но рано или поздно Святые Костей должны были настигнуть меня где-нибудь в Майами. Скорее всего, гаитянин заметил меня в центре города, вызвал подкрепление и выследил меня здесь. И все из-за того, что я лизнул собаку.

Эй, не суди меня строго. Я еще не совсем в форме.

Я посмотрел на небо, но вороны нигде не было видно. Кладбище было пустым, пока хозяин питбуля не свернул за угол офисного здания в сопровождении двух прихвостней с автоматами.

Сегодня утром они выглядели по-другому. Может быть, более собранными. Более решительными. А может, дело было в их внешнем виде. Все трое достали из шкафа свои лучшие наряды. Черные как смоль брюки-карго и блестящие лакированные ботинки. На двух автоматчиках были обтягивающие камуфляжные рубашки. На бокоре была какая-то церемониальная накидка, которая обвивала его руки и оставляла большую часть груди открытой, больше татуировок, чем кожи. В угасающем свете дня татуировки светились бледно-зеленым.