Все вернулось на круги своя. Моя сестра и Милена Фуэнтес были неразлучны. И теперь, когда она упомянула ее имя, все стало слишком очевидно. Я тут же расслабился.

Милена и Селеста всегда были немного полноваты. Никто бы не осмелился назвать их толстушками (особенно в моем присутствии), но никто не мог отрицать их природную красоту. У Милены была такая очаровательная улыбка, что она сводила мужчин с ума. Думаю, она была в меня влюблена, потому что я всегда их защищал. Но мы были на восемь лет старше, и я не гонялся за старшеклассницами.

Но сейчас с Миленой возникла большая проблема. Ей уже не шестнадцать. Девушка, стоявшая передо мной, похудела, но формы остались. Она округлилась и держалась как женщина, и выглядела совсем не такой невинной и застенчивой, какой я ее помнил.

Это определенно была лучшая подруга моей младшей сестры, но не та Милена, которую я знал.

— У тебя теперь грудь есть, — только и смог вымолвить я. Это верно. Циско Суарес может быть очень обходительным.

На ее лице мелькнула улыбка, но она тут же ее спрятала.

— Это первое, что ты заметил?

Ее глаза сверкнули и сузились, и было не похоже, что она флиртует. Она резко развернулась ко мне, и в ее глазах вспыхнула ярость. Я не знал, чего ожидать, поэтому, когда она толкнула меня обеими руками в грудь, я решил, что мне повезло.

— Я была на твоих похоронах, придурок!

Я быстро понял, что на ее лице отразились боль и гнев. Озадаченность была вполне объяснима. Но в то же время я почувствовал облегчение, как будто не только я нуждался в ответах.

— На моих похоронах...

Она пристально смотрела на меня, и ее взгляд из дружелюбного стал холодным.

— Все это время я думала, что ты умер. После всего, что случилось. А ты просто появляешься в капюшоне и подмигиваешь мне?

— Я... — У меня чуть не перехватило дыхание. Но я откашлялся. Стряхнул с себя это наваждение. Взял себя в руки. — Я не знал, — слабо возразил я.

Это заставило ее замолчать. Должно быть, она что-то прочла по моему лицу. Хотел бы я, чтобы она объяснила, что именно, потому что я понятия не имел. Я должен был сохранять спокойствие и держать все под контролем, как в фильме "Одиннадцать друзей Оушена". Но вместо этого я не знал, что и думать.

— Сколько я уже мертв? — спросил я, вспомнив тонкие плоские экраны в отеле и портативные экраны у бассейна. Даже новенький "Фиат" в трех метрах от меня.

Милена сглотнула. Ее гнев утих, сменившись коктейлем из ярости и сочувствия с капелькой удивления.

— Десять лет, — прошептала она.

У меня снова перехватило дыхание, что само по себе глупо, потому что на повышенных оборотах машина едет медленнее, чем на пятой передаче. Но я все равно споткнулся, охваченный тревогой.

Десять. Чертовых. Лет.

Я ущипнул себя. Перепроверил пульс. Определённо жив, и, скорее всего, это не сон. Я был мёртв десять гребаных лет, а мир продолжал жить без меня.

Внезапно у меня закружилась голова, и я упал на четвереньки. С трудом переводя дыхание, хотя был уверен, что мне всё ещё нужен кислород, я выдавил из себя слова.

— Моя семья?

Милена открыла рот. Ей, как и мне, было трудно говорить. Она поджала губы, решая, что ответить.

— Что с тобой случилось, Циско? — тихо спросила она.

Я хрюкнул. В нетерпении. В предупреждении. В отчаянии.

— Моя семья? — потребовал я.

Девушка медленно сглотнула.

— Ты не знаешь? — Она прикрыла рот рукой, и её глаза наполнились слезами. — Я была на их похоронах.

Глава 9

Мне потребовалось некоторое время, чтобы успокоиться. Я не хотел, чтобы Милена помогала мне. На самом деле я не хотел ничего слышать. Ее просьбы зайти в дом остались без внимания. Я просто хотел сжимать свою голову, пока она не перестанет болеть.

В конце концов, что-то рациональное взяло верх над моим мозгом ящерицы. Я по-прежнему отказывался заходить внутрь и встречаться с ее дедушкой, но смирился с тем, что мне нужно немного отдохнуть. Пассажирское сиденье ее "Фиата" работало достаточно хорошо. Мы сели в машину и продолжили разговор.

— Это было через пару лет после того, как ты... умер, — медленно произнесла она. — Без тебя, Циско, все вышло из-под контроля. Им было тяжело. Особенно Селесте. Она едва не закончила среднюю школу. Даже когда она это сделала, она воздержалась от поступления в колледж.

Я слушал терпеливо, тихо, и на глазах у меня наворачивались слезы. Вот и все для юридической школы. Я нахмурился, грустный, но трезвый. Взял себя в руки. Намереваясь спокойно усвоить всю информацию до последней крупицы.

— Она только начинала двигаться дальше, — сказала Милена. — Не забыла, понимаешь? Но смирись. Она собиралась с силами и хотела снова пойти в школу. А потом...

Лучшая подруга моей сестры положила голову на руль. Ей было тяжело пережить это вновь.

— Что случилось? — строго спросил я.