— Кто-то вломился в твой дом, Циско. В дом твоей семьи, прямо через дорогу. Кто-то вломился в их дом и зарезал их всех. — Она снова заплакала, и я понял, что она давно не вспоминала об этой трагедии. — Говорят, это была резня.

Если я был мертв уже десять лет, значит, моя попытка спасти их запоздала на восемь лет. Какой же я был сын.

— Кто это сделал? — спокойно спросил я.

— Никто не знает.

Я стиснул зубы.

— Почему?

Милена замолчала, чувствуя, как нарастает эмоциональный накал.

— Никто ничего не знает, Циско. Но это напугало все сообщество. Я больше не могла здесь жить. Я сняла квартиру, даже если бы это означало, что мой дедушка остался здесь совсем один.

— Ты видел тела?

Девушка повернулась ко мне, на ее лице отразился ужас.

— Они были изуродованы, Циско...

— Ты видел тела? Я настаивал слишком настойчиво.

Милена сглотнула и покачала головой.

— Они сказали, что это были они. Их части. Но они опознали их. Власти хотели кремировать останки, но, знаешь ли, католики так не поступают.

Я кивнул. Мои родители пришли бы в ужас от одной мысли о кремации. По крайней мере, их последняя воля была исполнена. Чего бы это ни стоило. Вот он я, воскресший из мертвых, повелитель самой смерти, и я ничего не могу сказать о религиозном спасении. Какой из меня некромант, а?

Моей сестре было бы все равно, кремируют ее или нет. Она была такой же, как я. Поразмыслив, я решил, что, наверное, хорошо, что я не такой. Иначе я бы сейчас не сидел здесь.

— Где они? — прошептал я.

Я должен был отдать дань уважения. Я должен был... увидеть все своими глазами.

— На кладбище Святого Мартина.

Я поморщился. Это было местное кладбище в Маленькой Гаване. Мне было трудно представить, что место последнего упокоения моей семьи, это то самое кладбище, мимо которого я проезжал на велосипеде, задерживая дыхание. Невинные суеверия глубоко укоренились в моей душе.

— Это очень красивое место, — добавила Милена, видя, что я молчу. — Спокойное. Приятно видеть всю семью вместе. Всех четверых под раскидистым дубом.

— Всех четверых?

Она запнулась, не найдя слов.

— Ну, не совсем. Но твоя могила там, рядом с могилой Селесты. Твои родители купили все четыре участка после твоей смерти. Они надеялись, что однажды воссоединятся с тобой.

Я нахмурился. Вместо этого они ждали меня. Хотя мы умерли с разницей в восемь лет, я ничего не помнил об этом периоде, ничего не знал о загробной жизни и о том, что значит быть духом. Я знал, что у меня есть душа, что я нечто большее, чем плоть и кости. Я знал это всем сердцем. В конце концов, вся магия основана на этом факте. Но я понятия не имел, как выглядит эта сторона мира. Судя по всему, восемь лет опыта не сделали меня ни экспертом, ни даже новичком.

Милена прервала мои размышления.

— Я могу отвести тебя туда. Вообще-то, у меня есть немного времени до работы.

Я улыбнулся. Всегда задумчивая. Было приятно быть с кем-то, с кем у меня была связь в прошлом, пусть и слабая, но я не знал, смогу ли я посмотреть правде в глаза.

— Как-нибудь в другой раз, — сказал я ей.

Она кивнула, как будто поняла. Я пошевелил пальцами, раздумывая, с чего начать разговор. Общение потеряло свою привлекательность.

Милена полезла в свою сумочку. Это была огромная сумка, в которой, должно быть, было пять смен одежды. Она нашла салфетку и промокнула лицо. Гидротехнические работы были закончены. После некоторого молчания она спросила:

— Что с тобой случилось, Циско?

Я сразу понял, что вопрос назревает, но ответа по-прежнему не было. Вместо этого я тихо выдохнул.

Милена знала о колдовстве. Она никогда не была свидетельницей всего этого, но они с моей сестрой были лучшими подругами, и я делилась всем с Селесте. Моя сестра своими глазами наблюдала за моими тренировками, и у них не было секретов друг от друга. Милена знала об этом, но не принимала в этом участия. Я не думал, что мне стоит это менять.

— Я расскажу тебе, когда узнаю, — ответил я. Возможно, я бы не стал доводить дело до конца, но пока это было наполовину честно.

Она цыкнула на меня зубами.

— Даже не притворяйся, что ты не собираешься проболтаться, Циско.

Я улыбнулся. Похоже, она все-таки немного повела себя по-другому.

— Это может быть опасно, Милена. Кто-то убил меня и мою семью.

Ее губы снова скривились в задумчивости.

— По крайней мере, ты все еще жив.

— Я в этом не уверен.

— Тогда звони в полицию.

Я усмехнулся.

— Это не так просто. Что я им скажу, когда они спросят, где я был последние десять лет? Простите, офицер, я был мертв, но теперь мне лучше.

— И ты правда ничего не помнишь?

Я покачал головой и уставился на приборную панель.

Милена откинулась на спинку сиденья и внимательно посмотрела на меня.

— Это из-за brujería[2], да?