— Я обучалась эквилибристике. — Но он высвободил свои ноги и уже полунырнул, полуупал к передней стене салона. Не зная, что предпринимать, Леаль уцепилась за столешницу и подождала; через несколько минут он вернулся с облегченным видом.

— Ничего серьезного, — сказал он, — но нам придется замедлиться на несколько часов — может, даже потеряем день.

— Почему?

Он кивнул на иллюминатор.

— Похоже, мы пересекаем край царства Дождя.

Она отправилась посмотреть. В тусклом свете из иллюминатора вдали поблескивали неясные округлые формы, словно глаза, глядящие в ответ.

— Это опасно! — Она снова посмотрела на Тарви. — Или у вас есть приспособление, позволяющее летать в воде?

— Мы пользуемся осторожностью. Это хорошо проверенное приспособление.

Она снова посмотрела в окно — как раз в момент, когда сверкнула отдаленная молния. На секунду проявился фантастический небесный пейзаж, составленный из миллионов трепещущих кристально чистых сфер размером от долей дюйма до десятков ярдов. Самые большие из сфер окутывал туман, протягивая меж ними свои усики. Сквозь царство снова пробился свет, и она увидела, как капли, словно в балете, двигаются, сливаясь и распадаясь по прихоти ветра. Яхта прокладывала сквозь них себе путь, отбрасывая в сторону мелкие с яркими брызгами, и избегая крупных.

— Никогда нельзя недооценивать царства, — мрачно сказала она, возвращаясь к столу. — Мы потеряли из-за них слишком много кораблей и городов, чтобы не относиться к ним с уважением.

should

— Тогда не может ли это и быть ваш таинственный монстр?

Он кивнул на иллюминатор. Леаль покачала головой.

— Царство — это просто насыщенный водой воздух из внутренних наций, который охлаждается и конденсируется, приближаясь к стенам мира. Его можно избежать. Его и следует избегать.

От входа в салон донеслись голоса. Вошел Хайден Гриффин в сопровождении нескольких солнечных инженеров, которых он подхватил в Батетране. Трое мужчин и две женщины оживленно обсуждали регуляторы напряжения, а один из членов команды устанавливал тем временем экран и слайд-проектор. Он зажег магниевую лампу и ушел. Хайден по-дружески хлопнул его по плечу, когда он проходил мимо, и тот усмехнулся.

— Мы можем удалиться куда-нибудь в более тихое место, если хотите, — предложил Тарви.

— А тут что будет?

Хайден ее услышал.

— Небольшая презентация по дизайну солнц, — сказал он. — Хотите посмотреть?

— Вообще — да.

Они с Тарви устроились позади инженеров, пока Хайден скармливал аппарату первый слайд. На нем изображалась большая черная сфера, около шестидесяти футов в поперечнике, без примечательных деталей, за исключением нескольких опоясанных кругами заклепок отверстий, через которые входили разнообразные трубки.

— Десятитераваттный реактор Буссарда, — лаконично сказал Гриффин. — Просто пустое пространство, если не считать двенадцати кольцеобразных магнитов. Магниты удерживают электронное облако в центре сферы, а с периферии мы впрыскиваем ионы бора. Это сферический ускоритель частиц, направленный в свой собственный центр: когда ионы бора сталкиваются, они сливаются в гелий-4, который электрически заряжен…

— Вы для охлаждения магнитов используете жидкий гелий? — спросил один из инженеров.

Хайден приподнял бровь.

— Сразу к фирменным тонкостям, а? Никаких комментариев по этой части.

— Но это самая сложная часть всей системы, — сказал инженер. — Реактор прост, его может спроектировать ребенок…

— Ребенок его и спроектировал, — сказал Хайден. — Это план, который я набросал, когда мне было четырнадцать. Не то чтобы я был гением; я просто пытался вспомнить, что мои родители показывали мне из своих чертежей. Они тайком построили первый реактор Эйри после того, как Слипстрим уничтожил наше изначальное солнце, а я глядел, как они это делали. Система охлаждения — моей матери, и я ее вам не покажу. Ионные инжекторы я забрал из Кандеса; силовой балласт тоже. Больше в самом реакторе ничего нет.

Инженеры кивали.

Хайден перешел к следующему слайду. Этот показывал форму, более знакомую Леали, по крайней мере, по фотографиям: ломаная кривая прозрачной керамической оболочки солнца. Этот объект выглядел достроенным наполовину, фоном ему служил знакомый мрак абиссальских небес.

— Теперь мы переходим к сложностям, — сухо сказал Хайден. — Как превратить десять тераватт в как можно большее количество света. Даже неэффективность в один процент означает дополнительные сто гигаватт тепла, которые нужно как-то сбросить.

— Насколько велика лампа? — спросил другой инженер.

— Сфера лампы — пятнадцать сотен футов в поперечнике, — сказал он. — Герметизировать ее — кошмар; вот где я надеюсь использовать ваши умения. Мы должны поддерживать частичный вакуум при высокой температуре…

— Что за газ? — спросил третий инженер.