Свет даже сюда протискивал крохотные лапки сквозь щели в двери. Леаль ясно видела свои руки, освещенные своего рода голубовато-серым сиянием, чего с ней раньше никогда не происходило. Она сомкнула глаза и закрыла их ладонями — и это наконец принесло ей успокоение.

Она парила, свернувшись клубочком и медленно покачиваясь, и осознавая, насколько смешно выглядит, Леаль пыталась разобраться в своих ощущениях. Подобное количество света было… неподобающим… непристойным. Его навязчивость ее коробила, как если бы жители залитых солнцем стран ходили нагишом.

Под конец она вяло рассмеялась и открыла глаза. Гриффин и Тарви искренне верили, что, если они зажгут в Абиссе солнце, люди будут им благодарны. Леаль знала лучше: они поднимут бунт. Мысль о зажигателе солнц несла романтику до тех пор, пока он зажигал звезды для других людей, и пока люди не понимали, насколько подавляющим станет этот новый свет. Правительству Абисса вовсе не стоило беспокоиться из-за Гриффина, и все же если они не побывают в подобном месте, никто из них этого не поймет.

Она выплыла из туалета и, дав себе несколько минут на привыкание к собственному отражению в зеркале, сделала прическу и макияж. Затем, мысленно приготовившись к свету, Леаль натянула на лицо улыбку и распахнула дверь каюты.

— Не верится, что это происходит со мной.

— Вы никогда раньше не ездили на байке? — Хайден Гриффин отклонился назад, чтобы похлопать ее по голени, надежно защищенной от встречного ветра кожаным сапогом.

— Ездила, конечно. Просто… вот это! — Леаль обвела жестом олимпийски-величественное небо. Она сидела позади Гриффина в седле бескрылого реактивного движка. Хайден за укрытием ветрового стекла проверял управление дросселем с рукоятки руля. Байк меж ее коленями гудел и взревывал. Позади, в сотне ярдов от них и быстро удаляясь, виднелась яхта — блестящая веретенообразная фигура, обернутая в синеву. Впереди в величественном одиночестве вращался железный город размером с Рябиновое Колесо.

Час назад рядом с яхтой Гриффина зависло батетранское патрульное судно, и на борт яхты поднялась небольшая группа инспекторов. Этих смуглокожих людей породило настоящее солнце, и Леаль исподтишка наблюдала за ними, пока они вежливо выпытывали у Хайдена его намерения. Если они и пришли в трепет от встречи с зажигателем солнц, то постарались этого не показывать; однако же не возражали против его визита в их страну.

— Это была моя первая настоящая работа, — сказал теперь Хайден. Он снова газанул. — Пилотом. — Затем без предупреждения выкрутил дроссельную заслонку, и они с утробным рыком взмыли в чистый воздух.

Ощущение невесомости сменилось чувством, что она висит, зацепившись ногами за вставший теперь вертикально корпус байка, и ужас в ней боролся с восторгом. Казалось, что Хайден выше над ней, и она крепко прижалась к нему, когда они пулей рванулись (или так это выглядело) прямо в небо.

Мимо проносилась всякая всячина: водяные капли, комья земли, поросшие травой, испуганная птица. Внезапно ужас прошел, и она засмеялась от восторга.

Хайден отклонился назад.

— Теперь мы можем видеть! Теперь мы можем летать! — Она-то думала, что он открыл дроссель до упора, но нет, он открыл только теперь — и от встречного ветра у нее перехватило дыхание. Она кричала в лицо ветру, и сама себя не слышала.

Они достигли городского колеса — слишком скоро! — и байк вернулся к размеренному скольжению. Леаль наклонилась, чтобы взглянуть мимо Хайдена на приближающуюся череду крыш и улиц.

— Никаких сигнальных буйков, — заметила она.

— О, по ночам они на месте. У них здесь, знаете ли, случаются ночи.

— Да, конечно.

Но сейчас было видно все, и навигация не составляла труда. Леаль, бесчисленное количество раз вводившая свой куттер в порт, оценила свободу выбора собственного курса; они могли накручивать витки вокруг обруча городского колеса, петлять возле него, коли вздумается, не опасаясь невидимых опасностей. Жизнь в окружении такого количества света по-прежнему казалась вызывающе эпатирующей, но теперь у нее появилось некоторое представление, насколько она может оказаться увлекательной.

Хайден посадил их на швартовочную конструкцию, которая выступала в поток воздуха с уличного уровня — как блошиные остановки там, дома. Посадочную площадку от встречного ветра защищал большой обтекаемый щит. «Сюда», — с ухмылкой сказал Хайден, когда Леаль на нетвердых ногах слезла с машины. Он устремился в слепящий свет, жару и цвет, словно их и не замечая. Леаль с трудом поспевала за ним, оглядываясь по сторонам.

Люди одевались легко — как и надлежало, решила она, в таком теплом воздухе. И все же некоторые из них…

— Эй, — шепнула она Хайдену, — вон те — проститутки?

Он посмотрел, куда она указывала, и рассмеялся.