Открылись двери. Появилась пара флотских офицеров, засверкали лампы-вспышки. Репортеры выкрикивали вопросы, но Леаль была слишком далеко, чтобы расслышать, что говорят офицеры в ответ. С неохотой она покинула безопасный дверной проем и медленно подошла сзади к людскому скопищу.

— Тогда давайте на них посмотрим! — крикнул фотограф. Офицеры посовещались, после кивнули. Один из них скрылся в строении.

Наружу вышли несколько солдат, держа оружие наготове. В животе у Леаль поселилось неуютное ощущение. Она не собиралась оказываться здесь, зря она остановилась…

Еще трое солдат вывели на улицу шаркающую цепочку мужчин и женщин. Скованные вместе цепями пленники испуганно понурили головы. Леаль узнала их по яркой одежде, хотя та была уже в лохмотьях; она уже видела подобный стиль в книгах и журнальных статьях — а раз-другой даже в рыночных лавках, где Шона восхищалась их мастерством и возмущалась скандальными ценами.

— Недостаточно! — кричали фотографы. — Их лица! Наши читатели захотят увидеть, как выглядят пираты!

Один из морпехов услужливо шагнул вперед и схватил одного из пленников за волосы. Он отдернул его голову назад, и толпа разом вскричала. Леаль отпрянула назад.

Она множество раз видела такие глаза. Соседка Леали, Телен, происходила из народа зимних призраков. У нее были такие же огромные глаза, маленький нос и детский рот. Вид этих черт на мужском лице шокировал, но еще тревожнее было его сходство с Телен. Он стоял, глядя в пустоту, а ему в физиономию пыхали фотолампы, и репортеры через его голову выкрикивали вопросы храбрецам, которые его схватили.

Потрясенная, борясь с дурнотой, Леаль отвернулась и побежала — не замедляя шага, покуда не завернула за угол и мигание камер не отдалилось.

Телен и ее сестра Антея в конце концов были вынуждены покинуть Сьер. Они пытались интегрироваться, пытались устроить свою жизнь; Телен всегда с гордостью называла себя гражданкой Абисса. Что та, что другая говорили без акцента, но это не имело значения. Несмотря на возмущенные увещевания Леали о том, что они должны бороться за свои права, постоять за себя, они сбежали.

Действительно ли стояли за нападениями в темноте эти призраки? Возможно, Телен и ее сестра были правы, покинув свой народ. Но если так, то Леали следовало признать, что они бежали в место, ничуть не лучшее покинутого ими.

Она сидела у своего окна, подтянув колени. Трудовая смена уже наполовину закончилась, а Леаль спала не больше пяти минут. Выходило, что ничего не получалось так, как она надеялась. Леаль приехала в этот темный, неприветливый город в надежде сделать себе имя, которое должно было принадлежать ее отцу. Она пожертвовала всем: старой дружбой, семейными узами, экономической стабильностью — видят боги, даже возможностью выйти замуж! Она стала экспертом в области, которую любила, проявила редкий талант и играла в те самые политические игры, которые ненавидел ее отец, — чтобы добиться успеха.

Теперь она официально числилась уборщицей, а под ее столом стоял гроб.

Огни города светили ярко. Она редко видела их в Трудовую смену, но в это время колеса были прекрасны, а улицы светлее даже чем в Культурную смену. Небо, как и положено, полнилось носящимися «блохами», но, если приглядеться, в этом небе что-то было иначе. Его глубины чернели глуше, чем ей доводилось когда-либо видеть. Не хватало типичного потока среднеразмерных и больших кораблей, что обыкновенно вихрились вокруг города.

Кризис подобного рода можно было игнорировать — по крайней мере, здесь. Город занимался своими делами, а правительство объявило небеса безопасными, потому что в них вышел флот. Однако Шона наводила справки, и один нервничающий портовый смотритель сообщил ей, что экспедиция Бруна запаздывает против графика. По самой меньшей мере она должна была прислать обратно корабли снабжения, но никто так и не появился.

На столе, рядом с «Рассуждениями о древних формах», лежала сегодняшняя газета, раскрытая на статье о Внутренней Страже Вирги. Правительство предупреждало население: не верить никому, кто утверждает, что является членом этой мифической организации. Опросы населения подтвердили то, что и так знали этернисты: Внутренней Стражи не существует. Экзотический, хорошо вооруженный корабль, прибывший в адмиралтейство на прошлой неделе, на самом деле был замаскированным пиратским судном, и его выгнало из порта неизменно бдительное ополчение. Его предложение помочь в расследовании исчезновения отдаленных городов было уловкой. Всем следовало помнить об этом, и народ обязан был сохранять бдительность в отношении любых прочих иностранных шпионов.

.

Ко всему прочему на столе лежало письмо Уильяма к ней. Леаль не знала, чего надлежало ожидать, но в итоге оказалась и рада, и разочарована. В том, что он написал, не содержалось ничего личного — собственно говоря, он только и нацарапал, что одну строчку посреди страницы:

Шестой стеллаж галереи, полка четырнадцать. «Полиистория».

Соблазнительно, соблазнительно. Но последнее, что сейчас требовалось ей для карьеры, так это обзавестись еще одной бунтовщической книгой.