Она стояла в полной растерянности, не зная, что сказать или сделать. В ее комнате сидел сам зажигатель солнц, что было из ряда вон. Хотя нет — это вообще было невозможно!. Что он здесь делал? Сам Гриффин выглядел полусонным; может, он пьян?

Казалось, он наконец заметил ее замешательство.

— Когда я увидел вас на ступеньках, мне стало стыдно за себя, — сказал он. — Вы та женщина, которую я встретил в доках, верно? Вы сказали, что вы историк.

— Верно, — сказала она, уловив связь. — Вы спрашивали меня о миро-осах.

— …И вы сказали, что они вполне реальны.

Она повернулась, чтобы наполнить чайник.

— Я вовсе не говорила, что экипаж «Порфиры» видел одну из них.

— Как и я.

Она уставилась на него, не обращая внимания, как льется ей на руки вода из крана.

— Но вы считаете, что они что-то видели! Так вот в чем дело?

Он встал и подошел, беспокойно размахивая руками, к окну. Что бы он ни увидел снаружи, его это не удовлетворило, потому он развернулся и пошел в другую сторону — к темнеющему дверному проему ее второй спальни.

— Учитывая некоторые другие вещи, которые мне довелось повидать, — сказал он, — миро-оса меня ничуть не удивит. — Он хмуро взглянул внутрь неосвещенной комнаты, и Леаль вдруг обнаружила, что краснеет. — Что все это значит?

— Нет, нет, ничего… — Но он уже шагнул внутрь и через мгновение вышел, держа в руках фарфоровую куклу, прекрасно отделанную во всех деталях с правильными пропорциями. Леаль в ужасе и смущении наблюдала, как он вертит ее в руках. — Красота, — сказал он через мгновение. — Вы их собираете?

— Нет. — При том, что эти штуки заполонили всю вторую спальню, — явная ложь. — Да. И это не то, что вы думаете.

Гриффин с любопытством посмотрел на нее.

— Я ничего не думаю.

— Есть один город, — быстро сказала она, — он часто проходит неподалеку от того места, где я выросла. Дримвил. Они ремесленники и такие, такие бедные! Там есть одна семья, они куклоделы, у них выходят самые красивые куклы. Но они почти ничего не могут продать. С тех пор, как я переехала в Сьер, я покупаю их всякий раз, когда они появляются в магазине игрушек. Чтобы… чтобы поддержать семью.

Его лицо озарилось пониманием.

— Так это ваша благотворительность! — Он снова заглянул в спальню. — Но некоторые из этих кукол выглядят совершенно обычными.

— Это потому, что все решили, по-видимому, что я люблю кукол, поэтому я постоянно получаю их в подарок. По правде говоря, я никогда даже не смотрю на них. Это стало так…

— …Стеснять. — Он поставил куклу на место и снова вернулся и сел. — Простите. Я вас ужасно обременяю, это понятно. Просто ваше правительство так жестко контролирует мои контакты с людьми. Я общаюсь только с теми, кого они одобрили. А те — поголовно — самая легковерная и тупоголовая стая идиотов из всех, что я когда-либо встречал. Не то чтобы они были опасны, я просто имею в виду, что как ни откроешь рот, так сразу оскорбишь какую-нибудь нелепую сказочку, в которую они истово верят.

Недолгое переключение на кукол, похоже, вывело его из полутранса, в котором он здесь появился. Его взгляд приобрел пронзительность, а слова — отрывистость и точность. Когда он становился энергичен, его присутствие даже слегка гипнотизировало.

— Наверняка этернисты, — сочувственно сказала она. — Ходят разговоры, что они закроют мой факультет.

Он с отвращением покачал головой.

— Хорошо, что я наткнулся на вас, ну, в тот раз.

— Так вы улизнули с парада, верно?

Гриффин кивнул, одарив ее мальчишеской ухмылкой.

— В суматохе это было несложно. Сначала я послал за вами своего человека — Тарви. Не в том смысле, как это может звучать, — я ожидал, что вы заскочите в одно из зданий кампуса, я просто не имел понятия, которое из них ваше. Я думал, Тарви обернется за пару минут, а потом я смогу встретиться с вами в вашем офисе.

— Он шел за мной по пятам всю дорогу домой! — возмутилась молодая женщина.

Гриффин поморщился:

— Тарви — человек хороший, просто немного… буквалист. Когда он мне про это рассказал, я смутился еще больше. Так что… вот он я.

— Чаю? — непринужденно предложила она.

— Спасибо, — сказал он искренне.

Она какое-то время похлопотала у плиты, а затем, когда перед ним оказалась большая фарфоровая чашка, он насупился, глядя в нее, и сказал:

— Так расскажите мне о миро-осах.

Леаль села напротив него и достала две свои краденые библиотечные книги.

— Я знаю не так много. Чтобы добраться до сведений из первоисточников, нужно опираться на такие книги, как эти. Которые, скорее всего, будут запрещены и — кто знает? — уничтожены, если правительство добьется своего.

Он повертел «Обитателей оболочки мира» в руках, затем открыл ее, только чтобы обнаружить там непостижимый текст.

— Вот, — сказал он вдруг. — Здесь говорится «мотль рубежей мира»?