— О. — Он прикусил губу и отвернулся. — Я… понимаю. Слушай, я скажу декану, чтобы он не ждал тебя завтра…

— Не смейте! Я появлюсь как обычно, Ис. — Она стиснула его руки. — Это — все действительно было весело, я имею в виду, до того момента, как тот корабль взорвался и все такое. Надо будет как-нибудь повторить, может быть, после сумасшествия с референдумом.

— Да. — Он резко кивнул. — Слишком много людей прилетает в город. Наверное, оттого… Я… Тогда до завтра.

Он опустил голову и удалился. Леаль, вздохнув, повернулась и направилась к лифтам.

Возле кованых стоек, обрамлявших латунные двери лифта, толпились кучками взбудораженные люди; похоже, ей снова предстояло долго ждать, и на этот раз в поле зрения не было ни одного рикши. Наверняка делали бешеный бизнес на туристах — она была совершенно уверена.

Ждать Леаль ненавидела. Дрожащий газовый свет над ее головой метался по углам и карнизам башен и складов, которые от этого словно балансировали на цыпочках; их формы перемешивались, будто игральные кости в пригоршне. Со всех направлений и под всевозможными углами лили свой свет окна; за одним из них усталый мужчина с закатанными рукавами орудовал рычажками арифмометра. В воздухе витал треск пишущих мащинок, смешанный с ревом двигателей, лязгом цепей, криками и регулярными гудками туманных сирен, окольцовывающих город. Леаль любила эти звуки. Они ее успокаивали, так что, пожалуй, прогуляться — идея получше, чем возвращаться в квартиру.

Она пошла прочь от лифтов. С каждым шагом Леаль преодолевала пятнадцать футов, и платформы касались только пальцы ее ног. Здравому смыслу вопреки она позволила ногам и глазам увести себя туда, где находились доки, обрамленные треугольниками и трапециями окрестных зданий. А вот и место происшествия: сотни людей копошились вокруг скомкавшегося носа разрушенного корабля, облепив его как мухи.

Незачем ей было сюда приходить — и все же она обнаружила поднимающуюся неприязнь к этим зевакам. Это она, Леаль, была подлинно связана с этим судном, это она видела, как оно распадается на части. Непонятно отчего, но она чувствовала, что оно касается только ее.

Подойдя ближе, она увидела, что парящая и снующая вокруг толпа неплохо организована. Те, кто реально контактировал с обломками, носили кушаки аварийных дознавателей; они энергично отгоняли парящих охотников за сувенирами, которые хлопали своими пружинными крыльями прямо у них над головой. Возгорания давно затухли, тела унесли или тактично накрыли белым. Вокруг стояли несколько фотокорреспондентов, переговариваясь о том о сем, но очевидно было, что свою работу они уже давно закончили.

Леаль свернула сначала в одну сторону, потом в другую, чтобы избежать скоплений людей. Ей не по душе были их смех и сладострастное любопытство. Вскоре она оказалась подле свободного воздуха, где тянулась в небо, словно обтрепавшаяся ткань, рыхлая сеть трапов для вольного полета и причалов. Людей здесь было меньше — вообще никого, собственно говоря, если не считать молодого, серьезного с виду человека, который хмуро смотрел на выпотрошенную кормовую часть остова. Одет он был подстать выражению своего лица тоже безрадостно: темная куртка авиатора, замшевые брюки и грубые ботинки с открытыми носками. Леаль догадалась, что это пилот.

Со стороны любопытствующих донесся взрыв совсем уж громкого смеха. Леаль посмотрела на юношу и увидела, что он оглядывается. Поддавшись импульсу, она сказала:

— Не стоило бы так. Чтобы привести его сюда, должно было потребоваться большое мужество и мастерство.

Он кивнул, пробормотал что-то, что могло сойти за согласие, и поднял руку, поправляя волосы. Она заметила, что у него на нескольких пальцах не хватает кончиков. Обморозил?

Воодушевившись, она сказала:

— Я видела, как он разломился напополам. Мы были на винодельне, когда он проходил мимо.

Он поразмыслил над этим, затем спросил:

— Кто-нибудь пострадал?

— Моя подруга, Шона, надышалась дымом… — Леаль отвернулась, внезапно почувствовав все то, что должна была чувствовать в момент самого происшествия. — Я так напугалась.

— И все же вы пришли взглянуть на него. — Он не попытался подойти ближе — это вам не Исли.

— Я просто заинтересовалась… что произошло?

Он замолк так надолго, что она оглянулась посмотреть, на месте ли он еще. Тот с задумчивым видом озирал обломки.

— Они были в панике, — сказал он наконец. — Когда они появились, я занимался разгрузкой кое-каких припасов с моего корабля. Нам пришлось отрывать пальцы одного из них от парашютной стропы, за которую он держался. Он как будто не мог заставить себя поверить, что добрался до города. Они сказали, что встретили что-то такое в темноте.

— Что-то? Паквейцев?

Он покачал головой.

— Не людей. Хотя сперва они так и подумали. Пошли на голос, который приняли за какого-то заблудившегося авиатора, зовущего на помощь.

— Г-голос?