— Вы слишком надавили на эмиссара, — сказала она. — Он пытался удержать вас на расстоянии, не причиняя вам вреда, потому что ждал моего подтверждения, что его сообщение доставлено. Но он явно махнул на вас рукой. Я думаю, он решил убрать вас с игрового поля, чтобы найти более восприимчивую аудиторию.

— Но как? — Коммодор схватился было за трос, но промахнулся; он огляделся, и она увидела, как до него доходит, что всех в отсеке сносит в одну сторону.

— Этот мир, Эфир, может быть приклеен к Вирге, как один мыльный пузырь к другому, но он не близнец Вирги. Во-первых, он меньше. — Теперь она улыбнулась Холону. — А еще — и это то, чего не знает наш друг Холон, — Вирга не вращается, зато Эфир — да.

Рулевой все сильнее тянул штурвал, пытаясь удержать корабль в горизонтальном положении. Медленно, почти бессознательно, все в комнате переориентировались на новые верх и низ.

— Эмиссар показывал мне на обратном пути, — продолжала Леаль. — Эфир вращается относительно круга, где он прикреплен к Вирге. Он крутится как городское колесо, достаточно быстро, чтобы на его экваторе возникла почти нормальная тяжесть. На Эфире есть солнца, но все они автоматизированы, как Кандес, хотя, конечно, без дополнительной кандесовской технологии защитного поля. Эти солнца не участвуют во вращении, они висят в очень разреженном воздухе далеко над более плотной атмосферой, облегающей вращающуюся поверхность сферы. Эмиссар говорил мне, что они так освещают ее внутреннюю поверхность, что она сильно походит на среду, из которой пришло человечество, — нечто, называемое планетой.

Холон побледнел.

— Нас затянуло во вращательный ураган, созданный всей этой вращающейся территорией, которая увлекает за собой воздух, — сказала она. — Например, воздух в Сьере на уровне улиц неподвижен; однако он только кажется неподвижным, потому что движется вместе с вами, как вы движетесь вместе с вращающимся колесом. Если бы вы влетели в него извне, тот же воздух показался бы вам ветром — ветром, который пытается своим давлением уравнять вашу скорость с остальным колесом, и поэтому толкает вниз, к ободу…

— Поворот! — заорал коммодор. — Выбираемся отсюда!

Команда мостика резво бросилась выполнять, и Леаль услышала вой сирен по всему кораблю, а отдаленный гул двигателей изменился.

Леаль возвысила голос надо всем этим внезапно воцарившимся бедламом.

— Холон не знал, — обратилась она к коммодору, — потому что он очень мало знает о вселенной за пределами своего анклава. Хайден, вы назвали Обри Махаллан «марионеткой». Вот что такое этот человек, Холон. Марионетка настоящего врага.

Сквозь переборку под ней неожиданно прорвалась сила тяжести, и люди, державшие ее, ткнулись в пол. Коммодор выкрикивал приказы, а ее вместе с Хайденом, Тарви и остальными сбили в кучку сбоку круглого экрана — теперь уже стены. Лолл и Холон сбежали за линию авиаторов Абисса.

— Мисс Маспет, — сказал коммодор, — вы на связи с монстром?

— С эмиссаром? Зависит от того, насколько близко я нахожусь от его главного тела, — сказала она. — Со мной есть… представитель, но вести переговоры от имени своей основной части он не может.

Командир из Внутренней Стражи сказал:

— Передайте ему, что мы хотим поговорить.

Леаль подняла руки и вытащила ожерелье из-под рубашки. Последовал общий вздох, когда оно вновь превратилась в одушевленную куклу, даже суетящаяся команда мостика приостановилась, чтобы кинуть взгляд. Кукла на ладони у Леали приняла величественную позу и сказала:

— Мы вне зоны приема

Леаль покачала головой:

— Момент упущен. Тут отчасти моя вина. Я давно понимала, что происходит, и думала использовать это как рычаг давления. Все протекает быстрее, чем я ожидала.

Мостик задрожал от турбулентности, и Леаль чуть не упала ничком, но ее оттащила назад сильная рука. Это был Тарви. Он улыбнулся ей, и она потянулась, чтобы закинуть руку ему на плечо. Какой-то авиатор потерял опору и полетел через кабину, врезавшись в белый экран. Поверх его кувыркающегося тела замелькал хаос из облаков и — это что, деревья? «Пристегнуться!» — взвыл кто-то, и авиаторы побросали свои пульты, солдаты убрали оружие и полезли вытаскивать холщовые ремни из гнезд в стенах. На всех ремней не хватило, и Леаль оказалась придавленной к стене вместе с Тарви. Она бы сказала что-нибудь поостроумнее, если бы не была напугана и не полуошалела от тряски. Она смотрела на экран и отчетливо различала каждую деталь местности снаружи, когда эта местность надвинулась и ударила…

21

Вкус крови. От шока при ударе у нее все занемело, но отчего-то Леаль ощущала регулярное «хлоп-хлоп-хлоп» по щеке. Она застонала и открыла глаза.

Мусорная куколка стояла на ее плече и шлепала ее одной маленькой ручкой — не сильно, но безостановочно.

— Хватит, — выдохнула Леаль. — Хватит, хватит.

— Ты жива, — отметила та. — Можешь двигаться?

Леаль подняла руки перед глазами и растопырила пальцы; ради проверки согнула ногу и почувствовала, как та напрягается. Пока все хорошо.