У человеческой делегации она вызывала отвращение.

Хайден с насупленными бровями сверлил взглядом стену. Ни в его позе, ни в выражении лица не не оставалось и следа той отстраненности, что увидела в нем Леаль, когда он сидел за ее столом много недель назад.

— Как они выглядели, эти люди? — спросил он.

Только она открыла рот, чтобы ответить, комната как-то странно покачнулась, а через секунду прозвучало оглушительное бам! Леаль услышала, как оно эхом разнеслось по кораблю. Стена начала уходить от нее, и она схватилась за линь; Хайден сделал то же самое, а отдаленные звуки грома зарядили снова и с каждой секундой становились все ближе.

Лязганье внешних дверей гауптвахты заставило обоих повернуть головы, и несколько секунд спустя небольшое пространство за пределами камеры заполнилось людьми в униформе.

— Похоже, им понадобился я, — сказал Хайден.

Леаль рассмеялась:

— Они хотят, чтобы вы снова включили свой агрегат.

— Да. — Пока охранник отпирал дверь камеры, Хайден повернулся лицом к Леали и взял ее ладони в свои. — Спасибо, что рассказали мне все это. Оно может помочь мне… принять решение.

Затем он повернулся, кивнул встревоженным офицерам, и выплыл из камеры.

С Леалью осталась тишина — и осмысление. Она не была в том уверена, когда думала о Хайдене долгими ночами в Крусибле; но теперь уверилась вполне.

Она знала, что он беспокоился о ней, об ее безопасности и благополучии. Но о чем у них вышел разговор? Под конец его больше интересовала ее история, чем сама она.

Хайден Гриффин был героем, истинным зажигателем солнц и истребителем драконов.

Но он был не ее, и не будет никогда.

20

Виляние и тряска корабля не прекратились, но несколько ослабли, словно корабль отставал от основного действа битвы. Постепенно она начала замечать кое-что еще: устойчивый, легкий дрейф в одном направлении. Если корабль оставался неподвижным более нескольких секунд, она обнаруживала, что ее сносит к одной из стен, или к полу, или к решетке — в зависимости от того, в какую сторону было сориентировано судно.

Это тревожило — если означало то, о чем она думала. Леаль ретировалась к задней стенке камеры, подальше с глаз охранников, и, расстегнув ожерелье, собрала его в кучку на ладони.

— Ты функционируешь? — прошептала она.

Масса бусин изменила свою конфигурацию, сползлась в форму крошечного человечка и обхватила одной рукой ее палец, чтобы обрести устойчивость.

— Помех от оружия Хайдена Гриффина нет, — сказал человечек. — Но я на очень большом расстоянии от себя.

Она снова прижалась к стене.

— Этот поворот… ты его чувствуешь? — Она выпустила куклу и смотрела, как та отплывает. Кукла огляделась, потом кивнула.

Леаль глубоко вздохнула.

— Но ведь корабль не поворачивает, да?

Один из фонарей снаружи камеры внезапно провернулся в своем кронштейне, и свет на секунду высветил бесстрастное лицо куклы.

— Нет, Леаль, не поворачивает.

Леаль чуть улыбнулась, коснувшись труб, которые пытались надвинуться на нее.

— А мы выживем, как ты думаешь? Вращательный вихрь…

— Будет не самой большой вашей проблемой, — сказала кукла. — Если они попытаются приводиться к ветру…

Дверь в тюремный блок с лязгом распахнулась, и внутрь ворвался гул голосов. Она скорее почувствовала, чем увидела, как ее охранники вскочили навытяжку.

— Быстро, быстро, — зашипела она. — Назад в свою другую форму!

Она только успела надеть ожерелье, как ее клетку открыли, и вокруг Леали тут же образовалась толчея из младших офицеров и рядовых авиаторов (которые как будто все поголовно сами вызвались в посланный за ней отряд). Они с чувством величайшей собственной важности гнали ее по темным коридорам корабля, обсуждая Леаль меж собой, но ни один не обращался к ней напрямую. Она слышала, как ее именовали «ведьмой» и «монстровой дочкой», и понимала, что самое для нее разумное — это вообще помалкивать.

Наконец идти дальше по кораблю стало некуда: они добрались до носа, где находился конической формы мостик, а за ним — корабельный таран. Офицеры, назначенные в эскорт, неохотно выпустили ее у входа и отступили. На мостик Леаль влетела одна.

Она ожидала, что там найдется, за что ухватиться, но, не дотянувшись до пристенного шнура, отскочила назад и затормозила о спинку большого кресла, привинченного к одной из стен. У нее оставалась секунда, чтобы уловить странное зрелище — две группы мужчин в разной униформе, лицом к лицу в конусообразном пространстве, — прежде чем двое мускулистых авиаторов крепко схватили ее за плечи и развернули к одной из групп.

Здесь зависали в воздухе: пожилой мужчина, одетый в форму абиссальского коммодора; пара одетых в черное людей из Внутренней Стражи; а также министр внутренних дел Юстас Лолл, выглядящий бледным и неуверенным. Группу дополняли несколько старших офицеров и чиновников.